«Это все из-за нас?» — не сумела я сдержать мысль, хотя она уже отнимала пальцы от моего виска.

«Вас? — не поняла Ифрис. Потом покачала головой: —Так, давай-ка без меня. Только не засыпай здесь» . Прежде чем снова закрыть глаза, она скользнула быстрым взглядом по моему запястью, а потом убрала руку, снова уходя в себя.

Я огляделась. Обитателям Дома по-прежнему не было до меня никакого дела, даже Вальдену. Лица их оставались расслабленными и сосредоточенными, неподвижными или с шевелящимися губами, но ни одно не искажало страдание. Если они и тревожились или истощились, по ним сложно было это сказать.

Рядом со мной молодая девочка, очень похожая на Алри, глубоко и судорожно вдохнула, словно выныривая из кошмара, и тут же снова затихла. Фонарики под потолком дрогнули, их свет качнулся и выровнялся.

Магия — безусловно, светлая, — уже успокоила и мое дыхание, и я вдруг поняла, что уже с минуту ощущаю себя легко, словно меня ничего не угнетает.

И я закрыла глаза.

Нет, все заботы и тревоги остались при мне. Но когда я думала о любой из них, обнаруживала, что эта мысль, которая обычно расплывалась бы, словно свет фонаря в дождливой ночи, теперь не окрашивает все, что цепляется за нее. Образы стали короткими, лаконичными, не абсолютными… И имели лишь смысл, почти не обрастая эмоциональным ореолом.

«Брат чуть не умер вчера», — подумала я в какой-то момент. И это предстало мне лишь изолированным, похожим на несколько знаков предположением: он мог умереть. Вязь этих знаков оказалась совсем мелкой, хоть и яркой, но я находилась от нее так далеко, что ей не удавалось меня ранить. Странно, слова не теряли значимости — они просто не относились ко мне прямо сейчас и прямо сейчас не влияли на меня, то есть не уводили меня по кругу страха и тревоги за единственного по-настоящему близкого мне человека, как обычно.

Вместо того мысль и правда потекла дальше с потрясающей ясностью: «Син не убил бы Очира. Он уважает его и не хочет ранить меня». И снова — чистые знаки, четкие образы без путающих меня чувств.

«Действия Сина не хаотичны».

«А хаотичен ли Источник Света? Что я знаю о нем?»

«Ничего. Я знаю лишь о c’аарах, умеющих использовать его. Путать с ними Источник Света и поддаваться страху неправильно. Возможно, я могу как-то помочь, если не поддамся».

«Теа это понимала. Она хотела помочь миру и исправить его. И оставила мне, как себе, что-то. Что?»

«Воспоминание о Сине. О том, что он не может любить меня. Она выбрала предупредить об этом. — Символы смазались, и я поняла, что ухожу от сути. — Или о чем-то еще. Я недостаточно проанализировала воспоминание, зациклившись лишь на боли».