И вот с такой женщиной Син оказался связан. Какая несмешная шутка судьбы.
Может, прикончить ее прямо сейчас, тем задавить в зародыше это смутное неудовольствие при взгляде на ее слезы — и продолжить жить, как раньше? То, что желание по-прежнему вспыхивало при одном взгляде на нее, Син серьезной причиной для изменения стратегии не считал: плоть имела свои слабости, но он очень давно привык наслаждаться ими, а не позволять им управлять собой.
И все же интуиция подсказывала: эта растерянная девочка — его личная проблема куда более, чем всего Альвиара. Обычно к своим предчувствиям Син прислушивался.
— Почему она так рыдает? — обратился он к Аринелле, хотя знал ответ.
Каждая реакция Теа, каждая мысль — как открытая книга, — отзывались в нем. Ее состояние шло фоном, который Син без труда отгораживал от собственного сознания.
— Я ничего такого не сделала, — сразу отозвалась Аринелла. — Наверно, шок. Рассказала про ее жизнь, как вы приказали. Она просила отвести ее к родным, я отказала. У нее истерика. Я упомянула, что Ракро мертв. — Она подошла к Сину ближе, преданно заглядывая в глаза, и сочувственно шепнула: — Бедняжка.
Ее сочувствие, не стоящее и треснувшего семени, его только рассмешило. Аринелла даже не верила в собственную игру — и ждала, что Син поверит?
Глава 6 Истинная связь
— Я ничего такого не сделала, — поспешно объяснила Аринелла где-то вдалеке. — Наверно, шок. Рассказала про ее жизнь, как вы приказали. Она просила отвести ее к родным, я отказала. У нее истерика, — понизила она голос. — Я упомянула, что Ракро мертв.
Ее собеседник хмыкнул, и этот смешок прорвался сквозь мутную и горячую пелену моего горя: как он смеет? Да пусть он хоть тысячу раз глава Приюта, как может этот человек насмехаться над смертью Ракро Енкхтаивана⁈
Я медленно подняла лицо. Меня трясло.
Глава смотрел на меня поверх головы невысокой Аринеллы — прямо, тяжело. Его облик размывался моими слезами, словно я глядела в подледную глубину. Я наспех вытерла слезы ладонью, мазнула цепочкой со спинелевой бусиной по щеке, откинула назад волосы и распрямилась, больше не пряча взгляд.
И тут же меня словно пронзило и пригвоздило к спинке кровати. Я отметила это отстраненно, не давая себе сконцентрироваться на страхе.
— Это смешно? — выдохнула я через слезы.
— Вполне, — отозвался он, и я сжала кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони.
Син оставался таким же страшным, каким я видела его ночью. Пространство все так же звенело вокруг него напряжением, словно сам он являлся вибрирующей струной. Сейчас, в солнечном свете, эффект не только не приглушился, но и стал более явственным: обманчиво простая серая ткань одеяния мужчины смотрелась, как спинель, не отражавшая свет. И идеальное, будто выбитое из белого мрамора лицо заостряло его сходство с демонами, как их изображали в книгах сказок Очира.