И это пугает меня куда меньше, чем раньше.
Глава 28 Путь ищущей
Ощущение, что Син наблюдает за мной каждую секунду, притуплялось, когда я погружалась в жизнь Дома Заблудших.
Как он и обещал.
Восемь дней.
Утром я вставала с рассветом и умывалась, следовала с остальными в Зал Тишины и лежала на теплой соломенной циновке, пока горячие ночные сны не отступали, страхи не растворялись, а мысли не кристаллизовывались в ясные, почти звенящие линии. И лишь тогда отпускала тоска.
Потом шла на уроки Ифрис: оберегающая учила нас становиться с потоком силы единым целым и не давать ему разрушать и емкость, и душу. Эти уроки требовались обладающим магией и не умеющим направить ее, но и мне оказались весьма полезны. Ифрис учила меня и отдельно — мысленная речь давалась мне очень непросто, хотя она и отмечала, что я осваиваю ее слишком быстро для новичка.
Мне так нравилось быть одной из ищущих путь — простой, незаметной, не привлекающей внимания и не требующей особого отношения, — что в первый же день я попросила Очира изменить мне внешность. Когда он с добродушным смешком отказал, я начала закрывать лицо тонким платком, боясь узнавания, как в первый день в Зале Тишины. Впрочем, длилось это «безумие», как назвала мою идею Ифрис, всего пару дней. Потом я все-таки явилась на утреннюю медитацию без покрова — и ничего не поменялось.
Оберегающие точно знали, кто я, кого привела к ним и что было потом; ищущие — догадывались. Даже Ифрис знала. И все равно радовались, когда я робко предлагала помощь — и приветливо предлагали присоединиться к небольшим и уютным ежедневным ритуалам, словно я и правда была лишь обычной ищущей. Не упрекали, не спрашивали. Теперь я понимала теплую улыбку Очира, позволившего мне, как в детстве, самой обнаружить, насколько безопасен вокруг меня мир — и была благодарна: думаю, именно он попросил всех называть меня Теарой, а не Теа.
Я бы сказала, что обитатели Дома не только не сторонились, но и тянулись ко мне. Поначалу казалось, будто они на что-то намекают: кто-то отмечал, что мне очень легко даются практики, кто-то — спрашивал о планах и не собираюсь ли я поступить в Приют. Мне чудилось, будто за моей спиной шептались, что невозможный темный глава Приюта связан со мной. Может, они и правда обсуждали. В конце концов, кто бы не стал? Но их дружелюбие не казалось искусственным.
Иногда я ловила на себе взгляды старших оберегающих. Не злые, а скорее внимательные, будто люди пытались понять, почему же рядом со мной мир не трещит и не рушится, как при Сине. Они замечали, как защищает меня даже от царапин браслет — и наверняка видели, кому тот принадлежит.