— Мне нужно знать, что происходило в Обители отвергнутых последние десять лет. Не от тех, кто хочет распять тебя, а оттебя . Кто и как стал сосудами паразитов, где они сейчас. От этого зависит многое. Закрыть свою память — отличная идея, но ты неожиданно самонадеянна, если считаешь, что это спасет тебя от меня.
Я хотела спросить, кто дал ему право решать мою судьбу и ломать меня, с чего он вообще взял, будто я стану подчиняться. Вопрос почти сорвался с языка, но я все же удержалась: вдруг чутьем поняла, что Син услышит в моем возмущении не силу, а слабость, подтверждение никчемности.
И тут я все-таки встретилась с ним взглядом.
Это был внимательный, но ледяной взгляд человека, привыкшего к абсолютной власти. Не только надо мной, а над тысячами других людей — и встроивший эту власть в свою жизнь, как дыхание. И мое сопротивление, сопротивление глупой, ничтожной, прожившей лишь четверть века девчонки, было для него не больше, чем песчинкой в сапоге — лишь мелкой неприятностью. Лишь на миг блеснули чуть сузившиеся темно-синие глаза — и все пропало.
И только из навалившейся тишины завибрировали обрывки слов:
— Останешься, пока… восстановишься… расскажешь все… никуда… мне теперь принадлежит твоя жизнь, Теа.
Глава 4 Подруга
Мне снилось, будто я куда-то бегу, останавливаюсь, падаю на колени — острые камни царапают меня через юбку, — и плачу. И словно тень забирается по моим бедрам, животу, груди, а затем обволакивает лицо, и я начинаю задыхаться, пытаюсь сбросить ее с себя, оторвать от лица, но не удается: она лишь залезает глубже.
И что теперь эта тень улыбается моим лицом, говорит моим голосом, исцеляет моими руками.
А меня — нет.
.
Просыпалась я медленно, вязко, как будто пыталась выбраться из густого теплого масла. И спасительная реальность, пришедшая на смену кошмару, проступала через окутывавшую мое лицо тень постепенно, как проявляется ожог на разрезанном яблоке. Но вот в какой-то момент я смогла различить расходящуюся крестом розетку потолка и его гладкие полукруглые своды с солнечными бликами — только тогда наконец удалось вдохнуть полной грудью.
Тело ощущалось легким, словно я не лежала, а парила над постелью.
Я подняла руку, чтобы убрать со лба волосы — и взгляд тут же остановился на цепочке, тонкой ажурной нитью обхватывающей запястье. Не сам этот браслет без застежек испугал меня: в одном из звеньев, чуть крупнее остальных, глухим провалом темнела спинелевая бусина. Я судорожно выдохнула, поднося ее ближе к глазам, почти не веря в увиденное: надеть даже на юного шепчущего спинель, пусть и крупицу размером с пару песчинок, мало кто бы рискнул.