— Что? — не поняла я.
— Прекрати, — опасно блеснули его глаза.
— Я ничего не делаю.
Хотела громко возмутиться, а вышло только пробормотать. Поднять на него голос казалось почти нереальным.
Больше мне руки Син не предлагал.
Я старалась встать сама, но ноги меня не держали. Похоже, главе надоели мои неуверенные попытки — или, может, он спешил. Так или иначе, Син сделал совершенно невероятную вещь: в одно движение оказался рядом и легко подхватил меня на руки, словно я весила, как одна из веточек, устилавших поляну.
И еще до того, как я успела что-то смущенно пробормотать, мы оказались в кругу портальных камней на окраине Приюта Тайного знания, а затем — всего в один шаг, минуя все защиты, — в аскетичных, просторных покоях.
Его покоях.
Глава 3 Вторжение
Син не стал опускать меня на широкую простую кровать у противоположной стены. Просто не особо бережно поставил на пол, не дожидаясь, пока я восстановлю равновесие, и остановился рядом, равнодушно взирая на мои попытки выпрямиться. Мне приходилось цепляться пальцами за шершавую деревянную обшивку косяка, и я все никак не могла отдышаться, а он просто стоял и смотрел.
Что самое жуткое, самое дикое — не отошел, не отодвинулся, продолжая разглядывать меня с этого минимального расстояния. Его сапоги касались изодранного подола моей юбки, точнее, наспех сляпанной и частично обгоревшей ткани.
Ближе, чем любой другой мужчина посмел бы стоять к женщине из знатного рода, тем более полуобнаженной.
Я и раньше чувствовала себя уязвимой, но теперь, мазнув взглядом по опаленному полотну, за неровной сеткой которого виднелись исцарапанные лодыжки, вдруг окончательно поняла, насколько двусмысленна эта сцена и какой чудовищной она была бы для моей репутации, если бы не статус главы Сина. Смущение накатило волной. Закрываясь, собирая ткань у низа живота и на груди, чтобы складки закрыли кожу, я боялась взглянуть наверх.
Будь это кто угодно, даже сын герцога наших земель, я бы возмутилась и оттолкнула наглеца. Я пыталась найти в себе силы на это и сейчас — и не могла. Но должна была. Мне даже пришло в голову: не подавляет ли глава меня магически? Впрочем, Син бы не стал…
Не стал бы? Тот благородный глава Син, образом которого я грезила последние десять лет — не стал бы.
Этот, из недавнего видения, мог и пополам меня переломить, не брезгуя наготой.
А я, кажется, и словом возразить бы не сумела. Мне хотелось верить, что дело лишь в невероятной усталости, в полуобморочном истощении. И что позже я все-таки посмею, обязательно посмею отстраниться и провести границу. Но в глубине души боялась признаться: чем ближе он находился, тем хуже я понимала, где во мне кончается страх и начинается что-то еще, не менее унизительное.