Ему тоже стоило это услышать. Потому что мы оставались и останемся связаны, и так было справедливо.
— Удобно так думать. Да, ты виноват. Но разве меня нет в этой истории? Не будь я такой… когда ты закрыл эр-лливи, заползла бы в какую-нибудь нору и тихо сдохла, воя от отчаяния, а не рушила бы окружающий мир, как безумная фанатичка. В этом уж точно не твоя вина.
— Прекрати, — повторил Син негромко.
На его серебряных волосах мерцали отблески магического пламени. А вот глаза казались почти черными.
— Я больше не хочу бежать. Я любила тебя, сейчас это заменила эр-лливи, просто теперь… — Я запнулась, подбирая слова. — Это — не единственное, из чего я состою. И я наконец понимаю твою логику: не нужно строить что-то важное на страсти. Я предлагаю честно придумать, как мы могли бы не мучить друг друга, учитывая связь. Я не хочу мешать тебе — и сама собираюсь приносить пользу. Этого ведь достаточно, чтобы…
Я не договорила: внезапно меня накрыло таким болезненным, совершенно ошеломляющим чувством потери, что голос сорвался, и я застыла с открытым ртом, не в силах соображать ясно в этой звенящей образами волне. Син обнял меня, но я почти не заметила ни тепла его рук, ни крепости его хватки. Разум наполняли разрозненные, прошитые душераздирающим светом образы, точно не принадлежащие мне, ведь я видела себя со стороны.
Как отталкивала Сина, смущаясь; как говорила с Ингардом и отказывалась бежать за его счет; как готова была принять казнь, если это спасет континент; как говорила с Очиром, что хочу начать новую жизнь и теперь смогу; как строила планы; как в Зале Тишины поняла, что влюблена; как наивно попыталась защитить Алри. И еще десятки каких-то мелочей, объединенных лишь этим чувством.
Виной.
«Моя глупая светлая лисичка», — впервые услышала я мысль Сина, бьющуюся в нем молотом.
— Ты совсем еще малышка, — глухо сказал он мне в волосы. — Ты не можешь брать на себя ответственность за мои действия.
— Я не стану с тобой спорить, — еле пискнула я, с такой силой он сжимал меня.
— И ты никогда не была такой, — продолжил Син, гладя мои волосы. — А если была… значит, я слепой.
Глава 33 Не хочу причинять тебе боль
— Вы связаны эр-лливи, — сказал Амаран Сину сразу, как целители из Обители Света покинули зал. — Уле могло сил не хватить, но Цион точно заметил, как и я. Ты сознательно этого не скрываешь?
Я поперхнулась водой, которую наконец решилась пригубить, чтобы смочить пересохший от волнения язык, и в ужасе уставилась на Сина. Конечно! Я ведь даже переплетенных змеек лишилась! Теперь кто угодно может прочитать мою память!