Но…
Птица на ладони мага была крохотной.
Хрупкой.
Ласточки тоже выпадают из гнезд. И тогда их ловят рабы. Рабы злы и бестолковы, по сути и разуму своему они дети, а потому не ведают, что творят.
Хотя рабов наказывали, но…
Эта ласточка умирала.
— … там есть земли, где по словам пиратов, солнце не заходит даже ночью.
— Это точно преувеличение, — вставила Маска.
— Море красно и кипит. И когда выплескивается на берег, то все-то, чего коснется красная вода, умирает. У них и казнь такая есть. Приговоренного привязывают на берегу так, чтобы ноги его заходили за линию прилива. И оставляют. Вода касается ступней, затем щиколоток. Ноги покрываются язвами… я об этом думал. Мне кажется, что в воде той растворен какой-то яд, возможно, имеется источник отравы, который раскрывается у самого берега, иначе море растворило бы её.
Ласточка еще дышала. Её клюв раскрывался уродливой расщелиной, крылья висели тряпками, и сама она ощущалась какой-то грязной, будто перья птицы покрыты были то ли слизью, то ли жирной пылью.
И Верховный уронил птицу в руку мага.
— Водоросли, — задумчиво произнесла Маска. — По описанию похоже. Или бактерии. Или и то, и другое. Мельчайшие организмы, которые размножились в узкой полосе прибоя, где условия для них подходящи. И да, водоросли и бактерии вполне способны вырабатывать то, что для других является ядом.
— Так вот, он говорил, что порой красная волна выходит на берег, что тогда дерева становятся красны, а еще со всей округи слетаются птицы. Первые — на дохлую рыбу, которую выбрасывает прибой, а затем, следом за ними и иные. Пираты, когда видят мертвых птиц, предпочитают развернуть корабль.
— Спроси его, эта болезнь заразна?
Верховный повторил вопрос.
— Увы, я не могу ответить. Не знаю… Надеюсь, что нет. Подозреваю, ими двигал страх. Вряд ли пираты рискнули бы проверить силу проклятья красной воды на себе, если это вовсе проклятье. Но…
Ласточка дернулась.
— Я не ощущаю магии, — маг поднял тельце за хвост.
— В память о детства ночи
Сна сохрани бутончик
Вместе с моей любовью…
Вместе с моей любовью, вместе
С сердцем, где та живёт…[1]
Голос Ксочитл доносился спереди.
— Ужасно… — другой женский голос нарушил тягостную тишину. И Верховный поморщился. Надо было её убить… или попробовать? Пусть возьмет парочку мертвых птиц, а они посмотрят, как это скажется. — Это… это просто невероятно… вы столько всего знаете…
Маг смутился.
И посмотрел на Верховного, будто спрашивая разрешение.
— Этой женщине не стоит верить, — сказал Верховный честно. — Она не побрезгует ударить в спину.
— Как будто такие предупреждения кого-нибудь да останавливали, — проворчала Маска.