И главное, что никто-то из них, там, внизу, и не догадывался про Ирграма.
— Я догадываюсь, — Карраго воплотился в гулкой пустоте орбитальной станции. — Ирграм, я знаю, что ты тут.
В том числе и тут.
И везде.
— Не дури… я пришел с миром.
— И с очередным делом, которое я должен сделать во имя человечества? — теперь воплощаться Ирграм мог лишь в иллюзиях. Это вот единственное, что нервировало.
— Отнюдь. Ты уже сделал во имя человечества больше, чем многие из них там. Просто… пообщаться. Убедиться, что ты не обижен.
— Обижен.
— И не затаил зла.
— Затаил…
— Как насчет Владки небесных путей?
— Чего?
— Как ни забавно звучит, но мысль в целом довольно здравая. Так что спрашиваю, не хочешь ли стать богом?
Ирграм задумался.
Предложение было… забавным, пожалуй.
— Зачем?
Карраго не спешил с ответом.
— Покажешь? Мешеков… город. А торжественно получилось… этак, впечатляюще…
Призрачные столбы пламени, что возникли один за другим вдоль дороги, разгоняя с этой дороги толпу, что успела собраться пред городом. Золотые повозки, что двигались сами, без лошадей и големов.
Девы в белоснежных одеяниях и том же золоте.
Снова золото, уже на плечах старика, который, надо полагать, и придумал эту затею с богами и божественностью… богом… смешно… Ирграм мечтал стать великим магом. А тут — богом.
Владыка небесных путей?
И эхо одобрения доносится от Эш-шалан. Она, в отличие от Розы, молчалива. Роза тоже порой подключается, но все реже и реже… она увлеклась.
У нее спор с Цаи о старшинстве.
И необходимость ревизии подземных источников. Ресурсы на пределе. Банки генетического материала нуждаются в реорганизации. Коллекции требуют внимания и определения списка приоритетных для синтеза видов.
Коровы там.
Свиньи.
Ирграму не интересны коровы и свиньи. И он понятия не имеет, чем одна порода от другой отличается. А потому…
Врата в город мешеков заперты.
За повозкой медленно следуют люди.
Воины в сияющих доспехах. Даже чересчур сияющих. Живые.
И мертвые.
На том, кто повелевает мертвецами — с ним бы Ирграм не отказался познакомиться ближе — доспех цвета ночи. И плащ черен. Да и сами мертвецы производят впечатление. Люди, возможно, не понимают, что с ними не так, однако чувствуют инаковость.
И замирают. И кто-то первым упал на колени, протянув руки к толпе, над которой воспаряет огненный дракон.
Представление.
Как есть.
— Так зачем боги? — уточнил Ирграм.
— Скажем так… люди привыкли. И нельзя забрать старых богов, ничего не предложив взамен. Этого точно не поймут.
— А зачем забирать старых?
— Затем, чтобы перестать приносить им жертвы, — теперь Карраго серьезен. — Я знал, что они режут людей. Все это знали… мешеки не особо скрывались, не считали это чем-то стыдным, зазорным… но вот сколько… если я правильно понял, то счет шел даже не на сотни — на десятки тысяч человек, которые каждый год гибли на алтарях.