Мы целовались долго — я не считал время. Я изучал её губы: верхнюю, нижнюю, уголки. Я пробовал их на вкус, я наслаждался каждым мгновением. Она отвечала — сначала неумело, робко, а потом с таким жаром, что у меня закружилась голова.

— Демид, — выдохнула она, отрываясь, чтобы перевести дух.

— Что?

— У меня никогда… ни с кем… не было.

Я предполагал. Чистая, нетронутая. И это делало моё желание одновременно слаще и тяжелее.

— Я буду осторожен, — сказал я, касаясь губами её лба. — Обещаю.

— Я не боюсь боли, — она подняла на меня глаза. — Я боюсь, что ты разочаруешься.

— В тебе? — я усмехнулся. — Ангела, ты даже не представляешь, как это невозможно.

Я снова поцеловал её, и этот поцелуй был глубже. Я провёл языком по её нижней губе, прося разрешения войти. Она открылась, и я почувствовал, как мир перевернулся.

Вкус — невозможно сладкий. Звук — тихий стон, сорвавшийся с её губ. Ощущение — её язык встретился с моим, робко, но так жадно.

— Пойдём в гостиную, — прошептал я.

— Да.

Я взял её за руку — маленькую, дрожащую — и повёл к дивану у камина. Дрова ещё тлели, я подкинул поленьев, и огонь разгорелся с новой силой. Она села на диван, я — рядом.

— Можно… — она замялась.

— Только если ты этого хочешь, — сказал я. — Не для меня. Для себя.

Я развязал пояс, и халат распахнулся.

Под ним ничего не было. Только она — бледная в свете камина, с тонкими ключицами, с маленькой грудью, с плоским животом. И вся — в золотистом свете огня.

— Боже, — выдохнул я. — Ты прекрасна.

Я не врал. Она была прекрасна. Хрупкая, нежная, как цветок, который вырос на камнях.

Я протянул руку, но не коснулся — замер в нескольких миллиметрах от её плеча.

— Можно?

— Да.

Я провёл пальцами от её плеча вниз, по руке, до локтя. Кожа была гладкой, тёплой, покрытой мурашками. Она выдохнула, и я увидел, как её соски напряглись от одного моего прикосновения.

— Ты дрожишь, — заметил я.

— Это не от холода.

Я улыбнулся. Наклонился и поцеловал её плечо. Потом — ключицу. Потом — ямочку между ключицами. Я чувствовал её запах — цветы и что-то сладкое, как мёд. Я слышал её дыхание — прерывистое, частое.

— Ложись, — попросил я.

Она послушно легла на диван, на спину. Волосы рассыпались по подушке, глаза закрылись. Я смотрел на неё сверху и понимал, что ещё никогда в жизни не хотел женщину так сильно.

— Открой глаза, — сказал я.

Она открыла.

— Ты главная, — сказал я. — Если я сделаю что-то, что тебе не понравится, скажи. Я остановлюсь.

— Я скажу.

Я начал медленно, очень медленно, изучать её тело. Пальцами. Кончиками пальцев, подушечками, ногтями. Я водил по её животу — вверх-вниз, по кругу. Она выгибалась, искала большего прикосновения, но я не давал. Я дразнил.