— Что случилось? — я подошёл, обнял сзади.
— Не могу уснуть. Думаю о маме.
— Поехали завтра в морг. Спросим, где хранятся её медицинские документы. Может, сохранились анализы, что-то ещё.
— Ты правда думаешь, что мы сможем что-то найти спустя столько лет?
— Влад найдёт, — я поцеловал её в плечо. — А теперь — иди в кровать. Замерзнешь.
— Согрей меня, — она повернулась, обняла меня за шею.
Я подхватил её на руки, отнёс в кровать. Укрыл одеялом, лёг рядом, обнял. Она прижалась, положила голову мне на грудь.
— Демид, — прошептала она.
— Мм?
— Спасибо, что ты есть.
— Спасибо, что ты есть у меня, — ответил я.
Она уснула через минуту. А я долго смотрел в потолок, перебирая в голове план действий. Бережной — в СИЗО, но это только начало. Нужно дожать следствие, найти доказательства по матери Ангелы, обеспечить её безопасность после суда. У Бережного могут быть союзники на воле. И главное — не дать ей сломаться. Она сильная, но даже сильным нужна опора.
Я поцеловал её в макушку, закрыл глаза и провалился в сон — без сновидений, потому что моя мечта уже была рядом.
Глава 18. Ангела
Утром я проснулась от того, что Демид разговаривал по телефону на веранде. Его голос был тихим, но напряжённым. Я не разбирала слов, но чувствовала — что-то случилось. Я накинула его рубашку, вышла. Он стоял, прислонившись к перилам, и смотрел на озеро, серебрящееся в утреннем тумане.
— Всё в порядке? — спросила я.
Он обернулся, прижал телефон к плечу.
— Влад звонил. Нашёл кое-что по твоей маме. Но хочет рассказать лично. Приедет через час.
— Что именно?
— Не сказал, — Демид убрал телефон в карман, подошёл, обнял. — Боится, что нас могут прослушивать.
— Кто? Бережной даже в СИЗО может?
— У него могут быть люди. Друзья. Партнёры. Мы не знаем, насколько далеко тянутся его щупальца.
Я вздохнула, прижалась к нему. Холодный утренний воздух обжигал лёгкие, но внутри меня горел огонь — нетерпение, страх, надежда.
— Ты боишься? — спросил Демид, гладя меня по спине.
— Уже нет, — ответила я честно. — Я устала бояться. Хочу знать правду, какой бы она ни была.
Через час приехал Влад. Он был взъерошен, с красными глазами — видимо, не спал всю ночь. В руках — толстая папка, перетянутая резинкой. Мы сели на веранде, я налила ему кофе.
— Твоя мать, — начал он без предисловий, — Елена Корсакова. Умерла пять лет назад, причина смерти — острая сердечная недостаточность. Но я поднял историю её болезни, поговорил с врачами, не всеми, один согласился на разговор за деньги. И вот что он сказал: перед смертью она чувствовала себя хорошо. Прошла полное обследование — сердце в норме. А через две недели — скоропостижная смерть.