— Вы не можете, — я встала. — Но можете помочь наказать убийцу.
Мы вышли из кабинета. Я шла по коридору, не видя дороги. Демид обнял меня за плечи.
— Ты как?
— Злая, — ответила я. — Очень злая. Но теперь я знаю.
— И что будешь делать?
— Доведём это дело до конца. Он ответит за маму. Клянусь.
В машине я сидела молча, сжимая в руке кольцо, которое Демид подарил. Оно давало силы.
— Демид, — сказала я, когда мы выехали на трассу.
— Да?
— Ты боишься?
— Чего?
— Что он и до нас доберётся. У него везде люди.
— Пусть попробует, — Демид сжал руль. — Я ему шею сверну.
Я посмотрела в окно. Начинался новый дождь. Но внутри меня — там, где раньше был страх — горел огонь. Огонь мести.
Глава 20. Ангела
Возвращение в город было тяжёлым. Не дорога — пять часов асфальта и дождя, а мысли. Я смотрела на убегающие назад столбы, на серое небо, на руки Демида, лежащие на руле, и чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Страх уходил. На его место приходила холодная, твёрдая решимость.
— О чём думаешь? — спросил Демид, не поворачивая головы.
— О том, что мама, наверное, знала. Чувствовала, что Захар хочет её убить. Но не могла ничего сделать, потому что боялась за меня.
— Теперь ты можешь. За неё.
— Да, — я сжала кулаки. — Я заставлю его заплатить.
Демид взял мою руку, поднёс к губам. Поцеловал пальцы, один за другим. Я закрыла глаза, чувствуя его тепло, его защиту.
— Мы сделаем это вместе, — сказал он. — Не ты одна.
— Знаю.
Мы приехали домой затемно. Влад ждал нас на кухне с ноутбуком и папками. Я устало опустилась на стул, Демид сел рядом.
— Врач звонил, — сказал Влад. — Он готов дать показания завтра утром. Я связался со следователем, тот примет его в девять. Потом эти показания приобщат к делу Бережного.
— А сам он в безопасности? — спросила я.
— Временная охрана уже у его дома. Я нанял людей, которым доверяю. С женой и детьми всё в порядке, они в гостевом доме за городом.
— Спасибо, Влад, — Демид кивнул.
— Это моя работа, — Влад закрыл ноутбук. — Отдыхайте. Завтра важный день.
Он ушёл. Мы остались одни. Я сидела за столом, смотрела на немытую кружку, на крошки от печенья, и вдруг расплакалась. Не от слабости — от облегчения. От того, что правда наконец-то выходит наружу.
— Ангела, — Демид подошёл, обнял, прижал к себе. — Всё хорошо. Плачь, если легче.
— Я так долго ждала этого момента, — всхлипывала я. — Так долго боялась, что никто не поверит. А теперь… теперь есть врач, есть показания, есть ты…
— Есть мы, — он поцеловал меня в макушку. — И мы никуда не денемся.
Я подняла голову, посмотрела на него. Его глаза были уставшими, но тёплыми. Я провела пальцами по его щеке, по губам.