— Здравствуй, дочка, — я хотела протянуть руку, но не могла пошевелиться.
— Сейчас, — медсестра унесла Лену.
Через минуту — ещё один крик. Более мощный, басистый.
— Мальчик, — сказал врач. — Крупный.
Мне показали Андрея — больше сестры, с такими же тёмными волосами, с серыми глазами — точная копия Демида. Он смотрел на меня с любопытством, будто узнавал.
— Андрей, — прошептал Демид, и я услышала, как его голос дрожит.
Детей унесли обрабатывать. Я лежала, чувствуя, как врачи что-то делают внизу — зашивают, проверяют, промывают. Демид держал меня за руку и плакал — впервые за всё время. Я видела его слёзы, стекающие из-под маски.
— Ты — герой, — сказал он. — Ты родила наших детей.
— Мы родили, — поправила я. — Вместе.
Через час мне принесли детей. Я лежала на кровати в палате, ещё слабая, онемевшая от наркоза, но когда Лену и Андрея положили мне на грудь — маленьких, тёплых, пахнущих молоком и чем-то сладким — я почувствовала, как всё внутри переворачивается.
— Вы мои, — прошептала я. — Самые любимые.
Демид сидел рядом, держал Андрея на руках — неумело, боясь сломать. Малыш смотрел на него серыми глазами и вдруг улыбнулся.
— Он улыбнулся! — воскликнул Демид.
— Это газы, — засмеялась я.
— Нет. Это он меня узнал.
Лена лежала на моей груди, пыталась открыть глаза, но веки были тяжёлыми. Она чмокала губками, ища грудь. Я помогла ей захватить сосок, и она начала сосать — неумело, но настойчиво.
— Она голодная, — сказала я.
— Вся в тебя, — улыбнулся Демид.
Мы сидели так долго — вчетвером, впервые. За окном темнело, зажигались фонари. Шёл снег — последний снег этой зимы. Скоро весна. Скоро начнётся новая жизнь.
— Демид, — сказала я.
— Да?
— Я люблю тебя.
— Я тебя люблю больше.
— Не спорь, — я взяла его руку, прижала к своей щеке.
Мы смотрели на детей — на Лену, которая уже заснула на моей груди, и на Андрея, который дремал на руках у отца.
Глава 31. Ангела. Эпилог
Три года спустя.
Я сидела на веранде нашего дома у озера — того самого, где Демид сделал мне предложение, — и смотрела, как солнце садится за сосны. Вода в озере горела золотом, небо полыхало розовым, а на моих коленях спала наша третья дочь. Ева. Ей было два месяца, и она пахла молоком, мёдом и чем-то неуловимо родным, отчего у меня каждый раз перехватывало дыхание.
— Мама! Мама, смотри! — Лена выбежала из дома босиком, в руках — камень необычной формы. — Я нашла сердце!
— Правда? — я улыбнулась, стараясь не разбудить Еву. — Похоже на сердечко. Покажи папе.
— Папа в гараже, — Лена нахмурилась. — Он опять чинит ту лодку.
— Папа любит эту лодку, — я погладила дочь по голове. — Иди, он тебя похвалит.