Лена убежала. Следом, вышел Андрей. Он держал в кулачке кусок хлеба и с важным видом направлялся к уткам, которые каждый вечер приплывали к нашему пирсу.

— Андрей, не подходи близко к воде! — крикнула я.

Он остановился, обернулся, показал мне язык и продолжил путь. Я вздохнула. Три года — возраст, когда дети проверяют границы дозволенного. Особенно Андрей — точная копия Демида, такой же упрямый и независимый.

— Ты замёрзла? — Демид вышел из гаража, накинул мне на плечи плед. Поцеловал в макушку.

— Нет. Просто смотрю.

— На что?

— На счастье, — я подняла голову, улыбнулась ему. — Оно оказывается таким тихим. Не кричит, не сверкает. Просто сидит на коленях и сопит в две дырки.

Демид усмехнулся, присел на корточки, заглянул в личико дочери. Ева спала, её маленькие губки чмокали во сне, пальчики сжимались и разжимались.

— Она похожа на тебя, — сказал он. — Те же скулы, тот же нос.

— А глаза — твои, — я провела пальцем по бровке Евы. — Серые, как у тебя. Будет такой же упрямой, как мы оба.

— Ты кутаешь её слишком сильно, — он поправил одеяльце. — Краснеет.

— Пусть лучше краснеет, чем простудится.

Демид вздохнул — он уже знал, что со мной в вопросах детей лучше не спорить. Я пережила трое родов, двойня через кесарево, потом Ева естественно — врачи разрешили через три года, и теперь каждый вздох моих детей был для меня на вес золота.

— Папа! — Лена прибежала обратно, радостная. — Папа, ты сказал, что камень похож на сердце!

— Потому что он и есть сердце, — Демид подхватил дочь на руки. — Ты нашла сокровище.

— А утки съели хлеб? — спросил Андрей, подходя к нам. Он был весь в песке, штаны промокли, но довольный.

— Съели, — сказала я. — А теперь идём мыться и ужинать.

— Я не хочу мыться! — завопил Андрей.

— Хочешь, — Демид взял его на другую руку. — Мы с тобой помоемся вместе, как мужчины. Быстро и с пеной.

— С пеной! — согласился Андрей.

Я поднялась с кресла, держа Еву на руках. Демид ушёл с детьми в дом, я осталась на веранде ещё на минуту, вдыхая вечерний воздух. Сосны пахли смолой, озеро — тиной и рыбой, а где-то вдалеке кричала птица. Я закрыла глаза.

Три года назад мы переехали сюда из города. Продали особняк, где нас чуть не убили, и купили этот дом у озера.

В доме мы переделали всё: детскую для двойни, потом ещё одну — для Евы. Поставили камин, который Демид сложил своими руками. Разбили сад, где теперь росли яблони и смородина. И каждое утро я просыпалась с чувством, что это не сон.

— Ангела! — крикнул Демид из дома. — Ты идёшь?

— Иду!

Я вошла. В гостиной было тепло, горел камин. Демид уже налил ванну детям и теперь мыл их — Лена с визгом убегала от мочалки, Андрей, наоборот, требовал мыть его ещё. Ева спала в люльке, которую мы поставили рядом с камином.