— Вот это, — Лика сняла с вешалки белое платье из лёгкого шифона, с открытой спиной и длинным шлейфом. — Очень нежное. Примерьте.

Я взяла платье, прошла в примерочную. Сняла джинсы, свитер. Надела платье — оно струилось по телу, как вода. Открытая спина, тонкие бретельки, вырез, открывающий ключицы. Я посмотрела на себя в зеркало — и не узнала. Красивая. Свободная. Счастливая.

Я вышла из примерочной. Демид сидел в кресле, листал журнал. Поднял голову — и замер.

— Боже, — выдохнул он. — Ты… ты невероятна.

— Нравится?

— Я не знаю слов, — он встал, подошёл ко мне. Его руки легли на мою талию, обнажённую, потому что спина была открыта. — Ты самая красивая женщина, которую я видел.

— Даже без макияжа? — улыбнулась я.

— Особенно без макияжа.

Лика стояла рядом, с профессиональной улыбкой, но я заметила, как она смотрит на Демида. Как её взгляд скользит по его рукам, обнимающим меня. Как она облизывает губы.

— Берём, — сказал Демид, не отрывая от меня глаз.

— Но вы даже не посмотрели другие, — возразила Лика.

— Не надо. Это — её платье.

Я улыбнулась, поцеловала его. Коротко, но с вызовом — чтобы эта Лика видела, кто здесь с ним.

Мы вышли из бутика, держась за руки. Я несла коробку с платьем, Демид — пакет с туфлями.

— Ты ревновала? — спросил он, открывая дверь машины.

— Нет, — соврала я.

— Врёшь, — он усмехнулся. — Я видел твой взгляд.

— А ты? Ты бы ревновал, если б какой-нибудь мужчина на меня так смотрел?

— Убил бы, — сказал он спокойно. — Или покалечил.

— Серьёзно?

— Абсолютно, — он завёл мотор. — Ты — моя. Никто не имеет права на тебя смотреть.

— Даже продавщица в бутике?

— Особенно продавщица в бутике, — он взял меня за руку. — И не смейся. Я серьёзно.

Я не смеялась. В его словах была такая сила, такая собственническая любовь, что у меня перехватило дыхание. Он бы правда убил. И это не пугало — это давало чувство защищённости.

Вечером мы вернулись домой. Я поставила коробку с платьем в спальню, Демид ушёл в душ. Я ждала его на кровати, в одной его футболке, без трусиков. Когда он вышел — мокрые волосы, полотенце на бёдрах, — я поманила пальцем.

— Иди сюда.

Он подошёл. Сел на край кровати. Я села к нему на колени, обвила ногами. Провела пальцами по его груди, по животу, ниже. Член был уже твёрдым, пульсировал под тканью полотенца. Я развязала узел, освободила его.

— Я хочу, чтобы ты смотрел, как я двигаюсь, — прошептала я, приподнимаясь, направляя его член в себя.

Он смотрел. Я медленно опускалась, чувствуя, как он заполняет меня, как растягивает, как каждое движение отзывается во всём теле. Когда я села до конца, замерла.