ним. Где он? Рамиро слез с дивана, подошёл к столу, на котором стояло невысокое сооружение из книг, и приподнял прикрывающую его отцовскую шляпу с пером. Уже догадываясь, что увидит, Алехандро заглянул в импровизированный книжный колодец. Потом молча положил свою шляпу на стол и сел на стул посреди кабинета. Рамиро повторил свой рассказ о том, как прятался за шторой и поссорился с отцом. Когда он закончил, Гьомар сказала: — Рамиро говорит, нельзя вернуть отца в прежнее состояние… Но, может, всё-таки есть выход?! Надо поехать к этому старику, всё объяснить, поспрашивать! — Медрано выразился ясно, мама, — сказал Алехандро горестно. — Если бы он знал путь, он бы нам его указал. У нас два варианта. Либо мы скрываем, что случилось, либо нет. Оба для отца унизительны. Ему грозила дуэль. Я не сумел договориться об её отмене. Похоже, отец слишком многим насолил, мою просьбу отклонили, предложили перенести переговоры на завтра. Когда он не явится на поединок, все решат, что он трус. А если представим его в этом позорном виде, его враги возрадуются. — И тебя это волнует? После всего, что он творил?! — сказала Леокадия, такая же здравомыслящая, как старший брат, к тому же добрая и заботливая. Гьомар издала возмущённый возглас, который Леокадия проигнорировала. — Честь превыше всего, — твёрдо сказал Алехандро. — Спасибо, сынок… — Мама, выбери, как нам поступить. Гьомар решила быстро: — Пусть лучше думают, что он уехал, и презирают… чем потешаются… — Хорошо. Тогда где мы его поселим? Может, в детском замке? — Дети… Я вдруг поняла, насколько он теперь уязвим… Мария жаловалась на мышей в кладовой… — Где мыши, там и крысы, — сказала Леокадия. Это замечание вызвало новый всплеск горя у Гьомар. — О Мау… за что нам всё это?! — А кто продал Беатрис? — мстительно напомнила Леокадия. — Знаешь, неслучайно утром птица ударилась о стекло. — Он ещё жив! — взвизгнула Гьомар. — Я буду караулить его от крыс днём и ночью! Алехандро, можно всё скрыть от слуг? — Они ещё не знают? — Кажется, никто не видел. Леокадия сама тут наводила порядок. — Если отец останется в доме, ни от кого не утаить. Надо увезти. Но куда? — В лес, — проронила Леокадия. — Его птицы склюют, — зарыдала Гьомар. — Там ежи… барсуки… — Волки, — хладнокровно подсказала Леокадия. — Он не любил нас и не жалел. Мучил, мама! Слуги к нам добрее, чем он. Ему самое место в лесу. Не переживай, он истребит всю живность на десять лиг вокруг. — Бездушная, злая Леокадия! В кого ты такая?! — Я злая? А почему твоё ожерелье валялось