переместил её в пристанище из книг и только тогда сам горько заплакал, отойдя к окну. …Гьомар неподвижно лежала на диване, устремив застывший взор в потолок. Глядя на маленького Рамиро, запертого среди фолиантов, Леокадия сказала сквозь слёзы: — Надо уничтожить все оттиски и печать, Алехандро, иначе этому не будет конца… — Согласен. Но печать из железного дерева, а оно, считай, не убиваемое. — А если уменьшить печать заклинанием? Уменьшать, пока не исчезнет. — Хорошая мысль… Кстати… Отец может задохнуться в столе. Обещай мне, сестра, что ты ничего ему не сделаешь, когда я открою ящик. Она кивнула, и Алехандро перенёс Гонсало во временное пристанище, предварительно отгородив его от Рамиро одной из книг. — Леокадия, будь добра… нюхательную соль… — слабым голосом попросила Гьомар. Пока Леокадия хлопотала над матерью, Алехандро растёр ногой крошечные листки с заклинанием. Оттиск на столе был закрыт стопкой бумаг. Достав из стола печать, Алехандро отодвинул бумаги, с сосредоточенным видом пробежал глазами по огненно-красным словам и зажмурился, потом поднёс печать к лицу и открыл глаза. Произведённый эффект потряс всех. Печать осталась прежней. Но у стола появился Гонсало Агила собственной персоной — в полный рост, злой, с дикими, ненавидящими глазами. — О нет… — прошептала стоявшая рядом Леокадия. — Почему не Рамиро?! — Ты вернулся… Что ты сделал с нашим сыном?! — спустив ноги с дивана и сев, с глухими рыданиями сказала Гьомар. — Пусть побудет в моей шкуре, ему полезно! — рявкнул Гонсало. — Нянчилась с ним и кого воспитала?! Ублюдка! Потом его вернём… — А если не получится?! — Отец… — только и смог сказать Алехандро. — Да! Я опять с вами! — загремел Гонсало, вращая глазами. — Как я смог вернуться? — Я прочёл заклинание над печатью. Видимо, это отменило превращение, поскольку ты был рядом… — Отлично! До меня только что дошло, что в последний день месяца Диего с сопровождением ездит проверять посты у старой башни. Туда одна дорога, завтра буду караулить его в зарослях! А ты подтвердишь, что всё это время я был у тебя! И меня повесят вместе с тобой, подумал Алехандро. — Но сначала… — Гонсало мрачно взглянул на Леокадию. — Так ты говоришь, моё место в лесу, дочка? — Всё равно где, лишь бы подальше от нас, — бесстрашно ответила она. Гонсало схватил её за руку и, удерживая, начал читать про себя слова на столе. — Давай! — с вызовом закричала Леокадия. — Я всё равно не жду от тебя ничего хорошего! — Отпусти её! — Гьомар вскочила на ноги и пыталась высвободить руку дочери