из железных пальцев Гонсало. Оторопевший Алехандро успел крикнуть: — Отец, не надо! — Но Гонсало уже дочитал и зажмурился. Он выпрямился и повернул голову, чтобы взглянуть на дочь. Внезапно тонкий ослепительный луч на мгновение упёрся ему в лоб, и Гонсало осел под испуганный возглас Гьомар. Его глаза открылись, только когда он растянулся на полу. Алехандро с ужасом увидел, что в них больше нет жизни. Луч пополз по дубовой столешнице и выжег заклинание. Рядом с Алехандро высветился женский силуэт — пугающе нереальный, в светлом контуре. Из-за сияния он не мог разглядеть лица. Женщина протянула к нему руку. Алехандро вспомнил про печать, которую до сих пор держал в руках, — высеченные на ней слова пламенели. — Пожалуйста, оставьте её нам, — взмолился он. — Клянусь, я верну брата, а потом запрячу печать так далеко, что её никто не найдёт! — Нет, надо сейчас! — как безумная, закричала Гьомар. — Сделай оттиск и прочти над печатью рядом с Рамиро! Быстрее! Женский призрак медлил, и Алехандро сделал так, как просила мать. 3 — Вот и всё, — теребя косу, сказала Эна. — Я убила Гонсало Агилу, и адская боль в руке прекратилась… — Отныне вы Хранители магии, — сказал Голос. — Это был пробный выход. После устранения источника боли сразу возвращаетесь сюда. — Как ты узнала в таких подробностях про их жизнь? — спросила Луиза, но Эна не хотела ей отвечать. Она никогда с ней не разговаривала. — Говори, — приказал Голос. — Это нахлынуло, как поток… я проникла в их мысли и чувства… — Такого больше не будет, — заметил Голос. — Нет нужды размышлять над мотивами и поступками людей. Ваша задача — устранить источник боли. — Эна, мальчик вернулся? — спросил Тильд. — Да. Справа шушукались люди в домотканой одежде, по виду крестьяне. Их женщины носили длинные платья, чёрные косы укладывали короной и покрывали головы большими цветными платками. Наряд мужчин — просторные штаны и рубахи — дополняли соломенные шляпы. — Ёй, колдовали четверо, а прибили одного? — сказал молодой парень из их группы. — Хотел бы убить всех? — спросил Бастиан. — Так надо ж разобраться, ёй, в чём хитрость. А то пришибу не того. — Я сказал, это был тест, — произнёс Голос. — Больше не придётся разбираться. — Почему из нас делают убийц?! — спросила Грания. — Потому что я могу. — А если я против?! Вопрос был лишним, все знали, что у них нет выбора. Большой костёр горел до утра. Кто-то заснул сразу, утомлённый тяжёлой дневной работой, другие, как группа Нобля, сели поближе друг к другу, чтобы обсудить услышанное. — Алехандро