Держись, дружище! Все мы когда-нибудь умрём. Хотелось бы, конечно, попозже, но ведь это жизнь, это жизнь! Если что, приходи, я всегда… — Он был на голову ниже, но Пит чувствовал, какие у него сильные руки. Отстранившись от Пита, Мардишер двумя пальцами что-то снял с рукава рубашки и это что-то, чёрное, похожее на мушку, раскусил своими белыми зубами. Раздался хруст, Мардишер сплюнул. Потом всё так же молча и быстро обхлопал, обыскал Пита с головы до ног. — А ты, оказывается, совсем дурачок, — презрительно сказал он, когда они вышли из закусочной и побрели по улице. — Ты зачем к Сосиске подходил? Он же в последнее время всех подозрительных на прослушку ставит. Приказ от начальства. — А я знал? Не мог раньше сказать?! — обозлённо парировал Пит, у которого от таких новостей затряслись поджилки. — Почему, интересно, я стал подозрителен полиции? — Он пристально посмотрел на Мардишера своим единственным глазом. — С чего вдруг меня в газете называют преступником? Сдал меня? Мардишер позеленел, будто его затошнило. — А ты думай иногда, что говоришь, Пит! Ты с кладбища свинтил, а нас с Вонючкой прямо там повязали, допрашивали как свидетелей! Хоть бы спасибо сказал за то, что мы тебя выгораживали! — Как вы меня выгораживали? — Обыкновенно! Мол, не видели никакого пятого, и точка! Да, нам не повезло, попали не в то место и не в то время, но тебя-то зачем впутывать? А в остальном мне скрывать нечего, рассказал, как было. Мол, отдыхали после трудового дня, а тут, значится, принесла нелёгкая этих недоразвитых с трубой. Меня допросили и отпустили, а Вонючку даже слушать не стали. Сам знаешь, она как сирену включит, все в обмороке. Так что рады были спровадить. Подписку о невыезде взяли. Они присели на корточки у дощатого забора, огораживавшего домик из белого кирпича. Сквозь щели в заборе был виден двор, по которому ходили куры под присмотром красавца-петуха. — Ладно, не обижайся, Мардишер. Спасибо за помощь. Тут ещё одна проблема… — Подобравшись к самой важной части разговора, Пит занервничал. — У меня провалы в памяти. Не помню, как с кладбища домой пришёл. Очнулся — стою у калитки. А перед этим, точно знаю, в овраг падал, все руки ободрал. — Пит поддёрнул рукава куртки. Мардишер внимательно рассмотрел раны. — Ух ты. Да ты не переживай, Пит. Башкой треснулся, вот память и отшибло. Со мной тоже такое случалось. А мы с Вонючкой даже удрать не успели, когда мертвяк на нас пошёл. Чёрт его знает, вроде всякого навидался, а тут ноги прям к земле приросли… — Лицо у Мардишера