тише: — Я думаю на дно залечь, Пит, переждать. Шепнул мне на ухо один добрый человечек, что у начальника этого, Яра Пороха, в команде родной брат и лучший друг. Вот и представь, как они теперь землю будут рыть. Порвут всех в клочья. Пит затряс головой. — Не-не, я тут ни при чём… — Тебя никто и не спросит, если будешь сидеть тихо и не полезешь со своими дурацкими признаниями. Не высовывайся, понял? Не подводи меня под лжесвидетельство. Я же подписался, что мы с Вонючкой только вдвоём там были. — Ладно, — пробурчал Пит. — Ты сказал, Порох? Мы с Николасом ему дом перестраивали, у него жена больная. — Лёгок на помине твой дружок, — процедил Мардишер, глядя на дорогу. — Ишь ты, вырядился. Ещё бы зонт взял. По узкому тротуару, легко перепрыгивая через лужи, действительно, шёл Николас — с большим букетом ромашек, в своём единственном, хорошо выглаженном чёрном костюме. Наверное, на семейное торжество торопится, подумал Пит, вон как сияет, не идёт, а летит… Николас был на удивление правильным человеком, любил жену, детей, и даже тёщу искренне называл мамой. Ребята из бригады частенько подтрунивали над ним и заманивали на кутежи в день получки, но никакие насмешки и соблазны не могли поколебать его твёрдую, как скалу, добродетель. Пит рад был отвлечься от невесёлых дум. Когда Николас поравнялся с ними, он встал, разминая затёкшие ноги. — Здравствуй, Николас. Тот в ответ что-то буркнул и хотел пройти мимо, но Пит загородил ему дорогу. Совсем недавно этот здоровенный рыжеволосый парень был его лучшим другом, а теперь отводит глаза… — Постой-ка. Не делай вид, будто мы не знакомы. Или ты меня стыдишься, а? — Не начинай, Пит… — Да ладно, говори… разве я нежная девица? — Я не стыжусь тебя, — сдержанно произнес Николас, — мне за тебя больно. Болтаешься по улицам, как бездомный, водишься со всякой швалью. — Он кивнул на Мардишера, который без тени смущения следил за их разговором. — Я не узнаю тебя нынешнего, вот и прохожу мимо. — Тогда и я скажу, Николас. Чтоб ты знал. Без стройки моя жизнь сразу стала интереснее. Я больше не надрываюсь с утра до ночи и не умираю от страха, что могу потерять эту треклятую работу. Я свободен, понимаешь? — Что дала тебе твоя свобода? — сдерживая охвативший его гнев, сказал Николас. — Одни утраты. День за днём ты разрушаешь свою жизнь и при этом твердишь, что она удалась. Кого ты хочешь обмануть, бывший каменщик, Питер-бродяга? Пит дёрнулся, будто ему отдавили ногу. — Я в любой момент могу всё исправить! Николас кивнул. — Конечно, Пит. Начни