– Да, – шепчу я, приоткрывая разум и впуская его тепло внутрь. Это ощущение заставляет мое тело выгнуться, кровь начинает бурлить от неутолимого желания. Это первобытное, инстинктивное влечение, и лучше я выберу его, чем выйду за порог этого дома и столкнусь с Легендой, способной все изменить.
– Хорошо, – говорит Пирс. – Тогда, пожалуйста, помоги ему. Он никогда не попросит об этом и не признает, но ты очень нужна ему. Возможно, больше, чем все мы вместе взятые.
Я тяжело сглатываю и киваю.
– Я сделаю все, что в моих силах.
– Тогда я не сомневаюсь, что все получится, – говорит он и запечатлевает еще один поцелуй на моем лице. Затем его губы начинают свой путь вниз по моему подбородку, а после поднимаются к уху. – И представь, как после этого мы вчетвером набросимся на тебя при первой же возможности.
Лава струится по моим венам, огненное тепло разливается между бедрами. Это та самая картина, о которой я фантазировала, пока Айви подделывала мое приглашение на Отбор. Тогда я лишь посмеивалась над своими глупыми стремлениями, но в глубине души представляла, каково это – оказаться рядом с четырьмя такими могущественными мужчинами. А теперь? Это может стать моей реальностью.
Моя душа трепещет от одной лишь этой мысли. Но надежда тут же угасает. Кэл, Аксель и Пирс, может быть, и прониклись ко мне симпатией. Но Джакс – Кошмар. А в кошмарах не бывает любви и счастливого конца.
Обсидиановый город
Глава 36. Райли
– Я никогда не видела Пирса таким счастливым, – говорит Миррен, когда наша карета с грохотом въезжает в мрачный Обсидиановый город.
Цокот копыт по булыжной мостовой эхом разносится по узким улицам. Я нервно тереблю кольцо Пирса, переключая внимание между ним, подарком Кэла и браслетом Акселя на запястье. Знаки внимания принцев вселяют надежду, но сомнения не дают мне покоя.
– Правда? – спрашиваю я, пытаясь отвлечься от потока мыслей, пока мы направляемся к дому Джакса.
Пирс знает мой секрет. И не пытается использовать его против меня, не угрожает им в борьбе за власть, в отличие от Тернера. От воспоминаний о королевском стражнике по моей коже бегут мурашки. Каждый раз, когда он ловил меня после комендантского часа или за пределами границ, он использовал мой проступок в своих целях. Его руки были слишком грубыми, а язык с горьковатым привкусом проникал в мой рот. Впервые столкнувшись с его жестокостью, я не смогла сдержать предательскую слезу. Я понимала, что должна либо подчиниться его воле, либо отправиться в темницу.
– Да, – произносит Миррен, выводя меня из задумчивости, когда мы сворачиваем на новую дорогу.