– Мы не можем вмешиваться, – говорит Кэл, оттаскивая его назад. – Ты же знаешь, что не можем.
Теперь у меня в руках два ножа, по одному в каждой.Когда это произошло?
– Поразительно, – с блеском в глазах говорит Пирс. – Возможно, в ней нет страха?
Я верчу ножи в руках и начинаю нервно ходить по комнате.
– Сколько еще, Пирс? – спрашиваю я, зная, что он рассчитает все с точностью до секунды.
– Восемнадцать минут, – отвечает он.
Я киваю и начинаю отсчитывать секунды.
Глава 9. Райли
Лифт снова открывается, и я едва успеваю подавить удивление при виде королей. Они кажутся настоящими гигантами.
Я выхожу из лифта, но тут же отступаю на шаг в сторону, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
– Мы тебя напугали, букашка? – спрашивает Бейдел Лавин, снимая маску. Его слова звучат как насмешка, и я краснею от унижения.
Должно быть, он замечает мою реакцию, потому что указывает на мою маску и говорит:
– Жуки? Интересный выбор.
Он бросает взгляд на других королей, расположившихся за столом в противоположной части зала. Они дегустируют угощения и напитки.
– Это бабочки, – вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык.
Бейдел резко поворачивается ко мне, его взгляд становится твердым, как камень, и я понимаю, что сказала что-то не то.
– Жуки, – повторяет Бейдел, и его губы изгибаются в жесткой улыбке.
Я склоняю голову, хотя это и ущемляет мое чувство собственного достоинства.
Как я оказалась в такой ситуации? Мне совершенно не следует находиться в обществе представителей королевской семьи, а тем более вести с ними беседы. Всю свою жизнь я старалась избегать их. Но вот я стою в огромном зале дворца, способном вместить весь рынок Пепельных земель, и четыре короля снимают маски, изучая меня как редкое насекомое, которое им предстоит препарировать.
– Я уверен, тебе интересно, почему здесь мы, а не Легенды, – говорит Бейдел, меняя тон с резкого на мягкий, и машет рукой в сторону своих друзей.
Все они обладают особой красотой, которую невозможно не признать. В них чувствуется что-то особенное, каждый из них уникален. Двое из них подобны мягкому маслу: они такие же скользкие и чуть обжигающие. Однако двое других – Джулиан Эрхарт, отец Кэла, и Брукс Бертранд, отец Пирса, – выделяются своим особым шармом. Они не столь угрюмы, но их загадочность от этого лишь усиливается. В их взглядах я вижу доброту. Но не могу определить, является ли это просто частью внешнего облика, помогающей преодолевать трудности, или же это искреннее проявление их характеров.
Но когда они переводят взгляд с меня на Бейдела, я вижу в их глазах не только доброту, но и сожаление.