Я, Эрин, Айви, Лейси. Очевидно, мы не единственные демисы с уникальными способностями, живущие среди людей. Но я и подумать не могла, что кто-то из моих соплеменников состоит в организации, которая противостоит Легендам и Люматисту. Даже если нет прямых доказательств, теперь я убеждена, что за нападениями стоят демисы. И они используют не только магические тоники и пудры, приобретенные на черном рынке. Я наблюдала, как последствия их магии разрушают жизни людей в Пепельных землях. Эти люди жертвуют всем, что у них есть, ради возможности забыть о тяготах жизни хоть на мгновение.
Могут ли Легенды распознать различия между разными формами силы? Теперь, когда мне стало известно, что Фейдеры нападают на них и их города… О богини, если Легенды узнают, кто я, они могут подумать, что я одна из них. Фейдер, посланный ослабить их изнутри. Но это неправда. Я просто хочу выжить, чтобы найти свою сестру.
Когда тишина становится все более гнетущей, Миррен встает, направляясь к выходу.
– Миррен, – говорю я, когда она открывает дверь. – Большое спасибо за то, что поделилась со мной.
– Спасибо, что беспокоишься о них и спрашиваешь, – говорит она. – Они не привыкли к такому вниманию. Проходя церемонию Отбора, девушки Люматиста надеются расположить к себе принцев, чтобы обрести влияние, материальное благополучие и социальный престиж. Немногие действительно заботятся об их безопасности – как физической, так и эмоциональной. Даже некоторые отцы… – Она замолкает. – В любом случае я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Райли Грей. Надеюсь, понимаешь, во что ввязываешься.
Ее слова вызывают у меня шок, но она лишь кивает и закрывает за собой дверь.
Проходит час, прежде чем мой разум успокаивается, а страх разоблачения уступает место тревоге за Кэла. Еще через час я сбрасываю одежду и надеваю просторную белую тунику, оставляя ноги босыми. Я хожу по комнате, не пытаясь сесть или лечь, погруженная в мысли о страшных сражениях, где Кэлу и Легендам причиняют вред. Или о тайных схватках, где Кэл не видит опасности и получает непоправимые увечья.
Незадолго до рассвета беспокойство превращается в гнев. Я злюсь на Кэла за то, что он оставил меня одну. Он должен был взять меня с собой или остаться рядом. Любое развитие событий предпочтительнее этого безмолвного ожидания, когда я не знаю, живы ли они, в безопасности или истекают кровью в темноте.
При мысли о том, что кому-то из них грозит опасность, меня охватывает сильная ярость. Я не знаю этих мужчин, но страх за них настолько силен, что потрясает меня до глубины души. Почему это так важно для меня?