— Они признают ошибку, — поправил Рено. — Не вину. Вина — это слово для газет. В отчётах будут «несоответствия оценок» и «сложная оперативная обстановка».

Шрам затушил сигарету, бросил фильтр в бутылку и на мгновение закрыл глаза. Пульсация от усталости била в виски. Сколько они уже на ногах? Сутки с хвостом. Сон провалился где-то между брифингом и выстрелом, и обратно его никто не вернул.

В коридоре кто-то прошёл, дверь скрипнула, приоткрылась. В проёме показался Трэвис, с мокрыми волосами, в чистой футболке, с полотенцем на шее.

— Там в душе горячая вода почти не осталась, — сообщил он. — Так что, кто хотел смыть с себя кровь капитализма, тот опоздал.

— На тебе только пена для бритья и дурь, — отозвался Джейк. — С тебя смывать нечего.

— Я чист, как младенец, — сказал Трэвис и плюхнулся на свободную койку. — Только младенец с кучей трупов за плечами.

Он потянулся и, заметив погашенный ноутбук, кивнул на него:

— Ну что, нас уже назначили виноватыми во всех грехах мира?

— Пока просто «подозревают в участии», — ответил Джейк. — Но дай им до вечера — и мы будем лично виноваты в климате и росте цен на бензин.

— Ничего, — ухмыльнулся Трэвис. — Зато детям будет что рассказать. «Папа стал мемом, когда сжёг половину Красного моря».

— Твоим детям первым делом расскажут, что их папа псих, — сказал Рено.

— Они будут гордиться, — отрезал тот. — Психи живут ярче.

Дверь снова скрипнула. На этот раз в комнату вошёл не Трэвис и не очередной шутник, а Маркус. Без бронежилета, но в той же выцветшей футболке, в которой был на катере. Волосы ещё влажные — успел принять душ. В глазах — тот же усталый холод, что и утром.

За ним вошёл Михаэль. Занял привычное место у стены, опершись плечом, скрестив руки. У того взгляд был спокойный, но тоже тяжёлый. Как камень в кармане.

— Собрались? — спросил Маркус, осматривая комнату.

— Почти, — ответил Джейк. — Карим внизу, болтает с местными по своим каналам. Ричард где-то между вами и адом. Хортон, думаю, пишет роман. Остальные по соседним камерам.

— Для начала хватит и вас, — сказал Маркус. — Нам нужно кое-что проговорить, пока у нас ещё есть возможность говорить без протокола.

Он сел на край стола, скрестив руки. Помолчал пару секунд, давая всем настроиться.

— Ситуация такая, — начал он. — К вечеру у нас уже три разных черновика «официального представления событий». Один — от компании, второй — от клиентов, третий — от местных. Они ещё не согласованы, но уже ясно, куда всё катится.

— Куда? — спросил Дэнни.

— В ту же яму, в которую всегда, — ответил Маркус. — Каждый хочет остаться белым. Компания скажет, что мы действовали в сложной обстановке, но в целом в рамках контракта. Клиенты скажут, что, возможно, меры безопасности были недостаточно проработаны. Местные скажут, что западные вооружённые структуры вообще не должны были там быть.