Он коротко хмыкнул.

— И, в отличие от тебя, я даже право на ошибку не могу списать на стресс боя.

— Ты уже дал своё «официальное мнение»? — спросил Пьер.

— Да, — сказал тот. — Дважды. Один раз — в короткой форме, по закрытой линии. Второй — в виде письменного отчёта. И ещё минимум один раз придётся, когда соберут общую комиссию.

Он посмотрел прямо на него.

— Я написал так, как видел. Не как хочет PR. И не как, возможно, было бы выгодно лично мне.

Он затянулся, выдохнул.

— Я видел оператора с РПГ. Я видел, как он держал оружие. Я слышал предупреждение. Я видел, как вы ждали. Я слышал команду Маркуса. Я видел вспышку выстрела. Всё это будет в моём отчёте. Если кто-то наверху попробует переписать этот кусок, им придётся объяснять, почему.

— Ты веришь, что они не перепишут? — спросил Пьер.

— Я верю, что у них есть другие, более удобные места, где можно соврать, — ответил Хортон. — Там, где нет видео, тепловизоров и показаний трёх разных источников.

Он криво усмехнулся.

— Ты слишком «засветился». Слишком много фактов в твою пользу. Делать из тебя злодея — неудобно. Проще оставить тебя таким, какой ты есть: инструментом, который сработал грубо, но по назначению.

— Приятно быть полезным, — сказал Пьер. — Почти как лопата.

— Ты не лопата, — вмешался Ричард. — Ты скорее топор. Слишком хорошо видно, что им рубили.

— Отличное сравнение, — фыркнул Хортон. — Особенно если учесть, что с топорами у нас любят делать шоу: вот, мол, инструмент, которым мы когда-то по глупости махнули, а теперь повесим его на стену в назидание.

— И подпишем: «совершенствуем стандарты безопасности», — добавил Пьер.

Ричард чуть сжал планшет под мышкой.

— Я не буду лгать в отчётах, — сказал он тихо. — Это всё, что могу обещать. Я напишу то, что было: угрозу, реакцию, время. Это может не спасти нас от последствий, но хотя бы не сделает всё хуже.

— Ты не обязан сейчас оправдываться, — заметил Пьер. — Ты делал свою работу. Я — свою. Просто наши работы в разных концах одной пищевой цепочки.

— В том-то и дело, — сказал Ричард. — Если цепочку порвут посередине, никто не останется сытым.

Он на секунду запнулся, выбирая слова.

— Есть ещё один момент. Его не любят озвучивать, но он есть. Если компанию заставят слишком сильно «кровоточить» из-за этого случая, вы не единственные, кто лишится работы. Здесь половина базы сидит на тех же контрактах.

— То есть мы ещё и залог чьих-то зарплат, — подвёл итог Пьер. — Прекрасно. Ещё одна галочка в графе «вина».

— Это не вина, это баланс, — поправил Ричард. — Грязный, циничный, но реальный. Если нас вынудят показать жертвоприношение, мы попробуем ограничиться минимумом. Но если кто-то из вас начнёт сейчас говорить лишнее, играть в откровения, этот минимум вырастет лавинообразно.