— Или в ещё худшем месте, — подал голос Михаэль.

— Вероятно, — согласился командир.

Блэйк выровнял листы, заговорил уже более сухим, деловым тоном:

— На ближайшие трое суток вы остаетесь на базе. Проводятся дополнительные опросы, оформляются бумаги, дорабатываются протоколы. После этого будет принято решение о вашем возвращении на маршрут или изменении задач.

Он посмотрел по рядам.

— У кого-то есть вопросы по сказанному?

Вопросов «по протоколу» не было. Были вопросы совсем другие, но задавать их сейчас смысла не имело. «Сколько стоил каждый из этих двадцати двух?» «Кто в итоге заплатит?» «Когда это кончится?» — такие вещи в этих стенах не обсуждали.

Дэнни всё-таки поднял руку.

— Да? — кивнул ему Блэйк.

— Скажите, — медленно произнёс он, — а будет… что-то вроде… официального сообщения для семей тех, кто погиб на вспомогательном судне? От нас. Не от компании, не от страховщиков. От тех, кто был рядом.

В комнате на секунду стало ещё тише.

Представитель клиента чуть заметно скривился, как от кислого.

— Это… не предусмотрено протоколом, — начал он.

— Но это возможно, — перебил его Блэйк. — Если это будет грамотно согласовано.

Он посмотрел на Дэнни.

— Я не обещаю, что вас подпустят к прямым контактам. Но, возможно, вы сможете передать какое-то общее письмо. От группы. Без признаний вины, без юридических формулировок. Просто… человеческий текст.

— Если нам позволят человеческий текст, — тихо сказал Михаэль. — Это уже будет прогресс.

— Я передам ваш запрос, — сказал Блэйк. — Но не сейчас. Сейчас вам главное — держать себя в руках.

Он ещё раз обвёл всех взглядом.

— Это всё, что я могу сказать на данном этапе, — заключил он. — Формально вы свободны в пределах базы. Ожидайте вызовов на дополнительные беседы. И помните: то, как вы будете вести себя здесь, повлияет на то, дадут ли вам вернуться к работе.

Он кивнул Маркусу.

— Капитан, останьтесь на минуту. Остальные — по отделениям.

Команда поднялась. Стулья заскрипели, кто-то потянулся, кто-то сразу двинулся к выходу. Шум голосов, шагов. Уставшие лица, на некоторых — облегчение, на некоторых — пустота.

— Ну что, нас пока не отправляют на мясо, — сказал Джейк, вставая. — Уже праздник.

— Не расслабляйся, — отозвался Рено. — Нас пока маринуют.

Пьер не торопился. Дождался, пока поток схлынет, и только потом направился к двери. В коридоре его догнал Хортон.

— Это было лучше, чем могло быть, — сказал тот тихо.

— Это было всё равно дерьмо, — ответил Пьер. — Но не самое вонючее из доступного.

— В наш век это почти комплимент, — усмехнулся наблюдатель.

Они разошлись: Хортон — к своим бумажным войскам, Пьер — к лестнице. У двери его догнал Михаэль.