Он покачал головой. — А оказалось, что тут она цепляется ещё сильнее. Потому что всё, что ты делаешь, — это ты. Не «флаг», не «страна», не «присяга». Просто твоя рука и твой спусковой крючок.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, — сказал Рено. — В армии тебе дают готовый набор оправданий. Тут придётся придумывать свои.

— Или вообще не оправдываться, — добавил Пьер. — Просто признать: да, делаю грязную работу. Потому что умею и потому что за это платят. Это честнее, чем строить из себя «рыцаря торговых путей».

— А что тогда остаётся? — спросил Дэнни. — Кроме цинизма.

Пьер посмотрел вперёд. Горизонт был чистый, ровный, как линейка. Где-то там, за линией, прятались берег, склады, чужие решения.

— Остаётся очень простая штука, — сказал он. — Следить за тем, кем ты не стал.

Он помолчал. — Я видел людей, которым реально нравится убивать. Не потому, что надо, а потому что приятно. Они получают удовольствие от крика, крови, власти. Пока ты не такой — у тебя есть шанс.

— А ты не такой? — прищурился Дэнни.

— Нет, — спокойно ответил Пьер. — Мне нравится делать свою работу хорошо. А не смотреть, как человек умирает. Это разные вещи. Если в какой-то момент я поймаю себя на том, что жду выстрела ради кайфа, а не ради задачи… вот тогда можно будет смело записывать меня в тех, кого надо остановить.

Рено кивнул:

— Вот видишь, лейтенант. Всё очень просто. Ты или инструмент, который выбрал для себя рамки, или человек, который сам стал оружием. В первом случае у тебя ещё есть выход. Во втором — только ствол в рот, чтобы остальные жили спокойно.

— Отличный выбор, — сказал Дэнни. — Спасибо, обнадёжил.

— Это не выбор, — сказал Пьер. — Это описание. Выбор у тебя был тогда, когда ты в первый раз согласился нажать на спуск не за флаг, а за деньги. Сейчас ты просто разбираешься с последствиями.

Ветер сменил направление, потянул с другой стороны, принёс знакомый запах корабельной кухни — жареный лук, какой-то соус, сварившийся рис. Жизнь, как всегда, шла параллельно войне, не особенно с ней считаясь.

— Знаете, что меня больше всего бесит? — сказал Дэнни после паузы. — Что там, на экране, они говорили правильные слова. Про риски, про репутацию, про атаки. Всё логично. И в то же время — не цепляет их то, что мы тут нюхаем. Ни кровь, ни дым, ни эти глаза на лодке.

— Потому что для них мы файл, — сказал Карим. — Строки в таблице. «Группа с расширенным профилем», «результативность», «побочные эффекты». Они не плохие. Они просто далеко. Там не пахнет.

— Тут пахнет, — сказал Пьер. — И будет пахнуть, пока мы здесь.