Отложив лист в сторону, я взялась за новый.

— Подожди, — вдруг произнес Арсений.

Я подняла голову. Он смотрел не на меня, а на отложенный лист, который почти спрятался под следующим. Его бровь недоуменно изогнулась.

— Что? — я проследила за его взглядом. — Ты увидел что-то интересное?

— Дай-ка сюда.

Он взял лист — то самое прошение на ответственное хранение — и пробежался по строчкам. На некоторое время воцарилась тишина. Затем Арсений недобро хмыкнул.

— Мира, ты знаешь некую Валерию Тарес?

Я нахмурилась. Первым порывом было ответить: «Конечно, нет». Но вообще-то мы с Валерией были шапочно знакомы.

— Да, мы встречались на собраниях гильдии. Владелица травяной лавки в Низинном переулке. Тощая такая, с вечно поджатыми губами. А что?

— Да ничего. Просто она уж больно жаждет позаботиться о твоем имуществе. — Арсений зачитал вслух: — Прошу передать мне товар госпожи Альер на ответственное хранение во избежание его порчи, разрешить временно торговать в ее лавке, дабы не допустить простоя, а в случае обвинительного приговора госпожи Альер — предоставить мне право выкупа помещения по оценочной стоимости.

— Чего?! — Я выхватила у него бумагу и перечитала сама, уже вдумчиво.

Формулировки были гладкими, обтекаемыми. Текст составлен так, будто Валерия Тарес — бескорыстная благодетельница, пекущаяся исключительно о сохранности чужого добра. Вон, о склянках моих беспокоится.

Но я слишком хорошо помнила Валерию. Она годами жаловалась на свой Низинный переулок — глухой, непроходной, где за целый день хорошо, если три покупателя забредет. И с завистью косилась на мою лавку у рынка, в которую клиент тек рекой.

Даже несколько раз предлагала мне ее выкупить в рассрочку на десять лет, но я отчего-то не соглашалась на столь щедрое предложение.

— Она ведь всегда хотела заполучить мою лавку

— Судя по документу, очень и очень хотела.

— Но откуда она Арсений посмотри на дату.

Прошение было подано в день обыска. Сразу же после того, как капитан Берн нацепил на меня наручники. Ни я сама, ни даже местные кумушки в тот момент не подозревали, чем всё кончится. А моя конкурентка уже строчила прошение на выкуп помещения.

Разумеется, Управление бы не обратило на такую мелочь внимание. Часом раньше или часом позже написано — какая разница.

Но у меня в голове начала складываться картинка.

— Она заранее знала, что меня обвинят! Вот ведь

И добавила непечатное словечко, емко характеризующее Валерию.

— Именно.

Господин Ланье, до этого молча стоявший у беседки, деликатно кашлянул:

— Я счел этот документ любопытным, миледи. К сожалению, мое замечание не является доказательством злого умысла, но я рекомендовал бы рассмотреть данное лицо в качестве возможного фигуранта.