Потом мы вернулись в раздевалку, чтобы закончить переодеваться.

— А это что такое? — Спустя минуту подал голос новенький пухлый Саша. — Что еще за медведь?

Я обернулся, когда назвали мою фамилию. Саша стоял у своей сумки с мятым тетрадным листочком в руках.

— Чего? — Удивился он. — А где?.. Елки-палки!

— Что случилось? — Подошел к нему я.

Заинтересовавшиеся ребята приблизились следом. Все окружили новенького.

— Елки-палки! — Скомкав листок в ладони, Саша принялся рыться в своей сумке.

— Дай посмотреть, что там написано, — спросил его я.

Саша, которому явно было не до этого, быстро сунул мне бумажку, а сам снова стал рыться в сумке.

Когда я развернул ее, это оказалась записка. Она содержала в себе несколько строчек написанного от руки текста. Написанного весьма коряво и с глупыми ошибками.

— Вовке Медведю, — стал читать я заинтересовавшимся ребятам. — Есле хочеш свои бошмоки назад, прехади адин завтра вечиром на старую мельнецу.

— Штангетки пропали, — со слезами на глазах пожаловался Саша. — Нету их нигде!

От отчаяния он даже опустился на коленки и заглянул под лавку.

— Эта записка, кажется, тебе, — сказал мне Артемий, нахмурив тонкие брови. — А у тебя, Володя, обувь на месте?

— Моя обувь на мне, — я указал взглядом на свои штангетки.

— А я тут при чем⁈ — Расплакался Саша. — Я тут каким боком⁈ Е-мое! Меня ж папаня за них прибьет! Прибьет просто и все! Он жеж, чтобы их купить, в другой город ездил!

— Вова, ты знаешь что-нибудь об этом? — Озабоченно спросил Сережа.

— Подозреваю, — кивнул я и кратко рассказал ребятам летнюю историю с хулиганами и Джульбарсом.

— Это они, значит, тебе решили так отплатить? — Спросил Артемий.

— Скорее всего. Да только тогда я был пухленький. А сейчас меня так просто не узнаешь. Вот они и промахнулись с целью

— Перепутали, — нахмурил брови Сережа. — Перепутали тебя с Сашей.

— Ладно, тебя они не любят, но бить стекло? — Возмутился Артемий. — Это уже как-то слишком.

— Прибьет меня папка, — понуро опустился Саша на лавку, утирая слезы. — Вот как я домой без штангеток?

— Потерпи, — сказал я Саше. — Сегодня не говори ничего родителем. Вернем мы тебе штангетки.

— Как⁈

— Как тут и сказано, — я хлопнул пальцами по раскрытой бумажке. — Я пойду, куда они сказали. Да только не в одиночку. Кто готов мне с этим помочь, ребята?

* * *

На следующий день

Константин Викторович глянул на часы. Времени подходило девять утра. Он еще немного потоптался у закрытого кабинета председателя Машиностроителя, потом оперся спиной о противоположную стену коридора.

Поздоровавшись с прошедшим мимо знакомым тренером по волейболу, спросил, не видел ли тот председателя. Он не видел. Пришлось подождать еще немного.