— Знаете, Константин Викторович, — начал я, — атлеты бывшими не бывают. И тренера тоже. Зря вы решили закончить с тренировками.

Физрук снова вздохнул, начал было:

— Так, может если б хоть один записался, я бы и… Ай… ладно. Поехали.

— Может, быть один и запишется, — проговорил я вполголоса.

Константин Викторович, конечно же, не услышал моих слов. Он привстал, несколько раз топнул лапкой стартера. Когда двигатель Юпитера звонко затарахтел, физрук уселся на седло, прибавив газу, тронулся.

Мы аккуратно покатили по двору, полнящемуся учениками второй смены, выехали на пустое беговое кольцо дорожки, опоясывающее широкий школьный стадион. По нему, под сенью давно зазеленевших каштанов, покатили кругом, к небольшому диковатому парку.

Въехав в парк, мы запрыгали на своих сидениях, когда мотоцикл принялся преодолевать бугристую от древесных корней грунтовку парка.

Внутри парка развернулось большое белостенное сдание районного ДК. По его маленькой площади, выложенной брусчаткой, спешили к школе дети. Перед фасадом, украшенным мозаикой, прятался в тени деревьев памятник Ильичу.

Выскочив из парка, юркий Юпитер застыл на перекрестке, пропуская гужевую повозку из местного совхоза. Потом выехал на главную, вклинился в скромный, на окраине города, поток автомобилей. Погнал между ними по асфальтированной, узковатой улице.

Двигатель мотоцикла весело трещал под Константином Викторовичем. Ветер усилился, когда Юпитер набрал скорость. Поток бил мне в лицо, трепал волосы. Заставлял щуриться.

Физрук обогнал большой самосвал ЗИЛ-130. Легко оставил его белоносую голову позади. Юпитер все набирал и набирал ход, а я чувствовал, как с каждым километром на спидометре, растут в моей душе совсем детские радость и задор, которые дарит скорость. А потом я ощутил, что невольно улыбаюсь. Что я счастлив.

Свой путь мы закончили во дворе двухэтажной многоквартирки. Невысокий дом на два подъезда соседствовал с еще одним, таким же. По другую сторону от домов тянулась линия десятка добротных гаражей из белого кирпича. Сложенные единым массивом, они встретили нас свежевыкрашенными разноцветными воротами.

В самом дворе кипела жизнь: детишки-дошколята играли среди цветущих вишен, старики сидели на лавочках, коротали время за лото и домино. Женщины развешивали душистое белье на сушку.

Константин Викторович погнал мотоцикл к дальнему гаражу, заглушил двигатель под его красными створками. Снял шлем.

— Ну че? Пойдем, возьмешь, — сказал он, слезая, — а потом я тебя домой домчу. Договорились?

— Договорились, — сказал я, улыбаясь.