— Отлично, — проворчал Макс. — Военные хотя бы понимают язык кредитов.
«Старый Грешник II» дал маневровый импульс и вошёл в закрытый торговый док.
ГРОХОТ!
Магнитные зажимы фрегата впились в бронированный причальный рукав.
Макс поправил плащ, проверив свободный ход тяжёлого дробовика.
— Лилит, Тим — со мной, — скомандовал Макс. — Вера, идёшь с нами, поможешь оценить запасы складов. Крак, Нира — держите шлюз.
Они спустились по мосткам и ступили в жилой сектор станции.
Если на верхнем ярусе неон слепил яркостью, то здесь, в технологических штреках, он превратился в липкий ядовитый кошмар.
Сектор «крутильщиков».
По обе стороны гулких коридоров тянулись тысячи крошечных ячеек три на три метра. Без окон — все стены, пол и потолок каждой каюты представляли собой сплошные видеоэкраны.
Внутри стоял тяжёлый стальной генераторный тренажёр.
И на этих тренажёрах крутили педали люди.
Тысячи истощённых беженцев в одинаковых серых комбезах без устали вкручивали педали по шестнадцать часов в день, вырабатывая энергию для силовых щитов станции.
Экранные стены ячеек без перерыва орали агрессивной рекламой: рожи шоуменов, стимуляторы, эротические стримы, синтетическая паста. Чтобы заглушить ор или переключить канал хотя бы на десять минут, «крутильщик» обязан был списать с личного считывателя цифровые баллы-заслуги, заработанные потом.
Если баллы кончались — реклама орала на максимальной громкости, не давая спать.
— Во имя Доминиона… — шепнул Тим, глядя сквозь прозрачную переборку ячейки, где молодой парень с налитыми кровью глазами судорожно крутил педали, захлёбываясь слезами под вопли рекламного ролика. — Они же сойдут с ума…
— Они уже сошли с ума, Тим, — тихо проговорила Вера, сжав его локоть. — Идеальная рабская клетка. Не нужны кандалы, когда твоя тюрьма — экран.
— Обычный имперский конвейер, — сухо отрезал Макс, поднимая воротник плаща. — В гегемонии это называли «оптимизацией людского ресурса». Пошли дальше, не задерживайтесь.
Они поднялись в центральный шпиль станции, где располагался собор Стального Бога.
Огромный трёхэтажный зал из матового чёрного титана напоминал одновременно военный бункер и мрачный готический храм.
В воздухе воняло тяжёлым ладаном, перемешанным с запахом горячего машинного масла, оружейной смазки и озона.
Вдоль стен на титановых постаментах возвышались доспехи погибших генералов гегемонии. На стягах из чёрного шёлка блестели золочёные шестерни и черепа со скрещенными молниями.
Вокруг суетились культисты — бывшие имперские солдаты и офицеры в железных робах поверх бронежилетов. У многих вместо рук и глаз стояли грубые армейские протезы. На коленях они молились перед гигантской тушей списанного десантного танка в центре алтаря и смазывали его траки маслом.