— Какой есть, — Макс повернулся к пульсирующему контейнеру, который лежал на верстаке. — Доставай плотный брезент. Завернём эту хрень.
— Пойдёшь к Налиму? — спросила Крак.
— Пойду на нижний рынок. Налим — единственный скупщик на «Ярусе-9», у кого хватит ума не задавать лишних вопросов и хватит денег, чтобы оплатить нам новые топливные стержни.
Макс упаковал контейнер в тяжёлую сумку, закинул её на плечо и проверил, легко ли «Вепрь» выходит из-под широкого плаща.
Глава 2. Угроза и кровь на причале
Чем ниже Макс спускался по ржавому технологическому трапу, тем тяжелее становился воздух. Вентиляция Нижнего яруса не справлялась: здесь воняло пережаренным синтетическим жиром, мокрой ржавчиной, серой и дешёвыми нейростимуляторами.
Рынок «Яруса-9» гудел, как вскрытый улей.
Вдоль стен изъеденного коррозией коридора тянулись вывески подпольных мастерских, пивных и публичных домов. Из вентиляционных решёток нёсся пьяный ор и сиплый кашель.
Макс шёл не торопясь, натянув воротник старого плаща. Правая рука привычно лежала у края отворота, где под тканью висел тяжёлый «Вепрь».
Мимо конвоировали группу ксеносов. Пятеро нирианцев — истощённых, с бледной, полупрозрачной кожей — брели в железных связках. Охранник в засаленной куртке периодически охаживал последнего гибким электрическим батогом. Нирианец оседал на грязный настил пола, а из его опалённой шеи шёл сизый дым.
Макс прошёл мимо, даже не задерживая взгляда. Лицо — застывшая маска. На этих ярусах сострадание выжигали вместе с первыми имплантами.
Лавка Налима ютилась в самом тупике служебного штрека. Тяжёлая стальная дверь, обитая свинцовыми листами, скрывала подвальное помещение, где воняло сушёной рыбой и кислым спиртом.
Скупщик — тощий человек с жёлтыми, как у хорька, глазами — сидел за низким верстаком и ковырялся шилом в каком-то выгоревшем микромодуле.
— Закрой засов, капитан, — не поднимая головы, прогнусавил Налим. — От твоих сквозняков у меня суставы ломит.
Макс задвинул тяжёлый засов, подошёл к верстаку и глухо сбросил на дубовую доску брезентовый свёрток.
Складки брезента разошлись. Пульсирующий металлический контейнер из челнока опустился на дерево. От него шло мягкое, едва ощутимое тепло, а воздух вокруг на мгновение задрожал, как над раскалённым металлом.
Налим замер. Шило выпало из его пальцев. Жёлтые глаза уставились на контейнер, зрачки расширились. Скупщик понимал: перед ним не радиоактивный лом, а редкая, живая аномальная дрянь, за которую на чёрном рынке Доминиона давали состояния.
В глазах Налима вспыхнула жадность, быстро сменившаяся наглой, расчётливой ухмылкой. Он откинулся на спинку стула и медленно почесал подбородок.