— Пока ученики разовьются до той стадии, когда они смогут конкурировать с главой, пройдёт не один десяток лет, — пояснила Кира. — Да и далеко не все дойдут до такой ступени. Многие застрянут на более низких уровнях из-за нехватки ресурсов, таланта или банальной удачи. Поэтому как таковой причины мешать культивации учеников нет. По крайней мере, точно не из-за страха конкуренции.

— Зачем практикующему метить на место главы секты? — подхватил Барт. — Чтобы править? Да ладно! Если ты хочешь власти, просто достигни пика ранга пробуждения, иди в любую деревню и скажи старосте: «Теперь я здесь главный». Всё! Ты царь и бог. Тебе готовят еду всей деревней, под тебя ложатся незамужние крестьянки, а если замужняя ляжет — тебе всё равно никто ничего не сделает.

— Это уж слишком… прямолинейно, — поморщилась Кира.

— Но это правда! Королевская стража тебя не тронет, если ты не избиваешь крестьян и не устраиваешь резню. Жить в деревне — это постоянный риск: войны, набеги бандитов, болезни. Так что любой воин на хорошем счету. Если ты хочешь власти над конкретной сектой, значит, у тебя есть личные счёты с её главой. Возможно, потому что он сидит на ресурсах и давит на обыкновенных практиков. А вообще — хочешь узнать про школы и секты? Вступай туда! Тогда сам всё поймёшь.

Я кивнул. Совет дельный, только я не наскребу столько золота.

— Ладно, насчет сект я понял. Может, тогда расскажете о духах?

Барт нервно хмыкнул.

— Без меня.

Кира, минуту назад оживлённая и разговорчивая, замолчала, задумчиво глядя на огонь. Я уже начал думать, что она проигнорирует мой вопрос, но вдруг она подняла голову и заговорила:

— Ну ты и спросил, конечно. Вообще, нехорошо вести такие разговоры на ночь, и в следующий раз их не поднимай. Екаи… духи… Они бывают разными. Одни — хотят напасть и убить, а иные настолько тихие и безобидные, что ты можешь жить всю жизнь рядом с ними и даже не заметить. Ну, например, Юрэй. Это такие… — она сделала неопределённый жест рукой, — призраки умерших людей. Обычно их даже заметить трудно, особенно если ты не практик. Они не причиняют вреда, если их не трогать. Но если у них осталась какая-то незавершённая цель или сильное чувство — месть, любовь, ненависть, — тут она посмотрела на меня, — то могут стать мононокэ. А это уже совсем другая история.

Я кивнул, хотя про мононокэ Китт уже знал.

— Ходят истории, что некоторые ёкаи могут перевоплощаться в людей, — добавила лучница после паузы. — Слышал о Нэдзуми? Это такие крысы-оборотни. Говорят, в человеческом облике они выглядят как мелкие, мерзкие людишки. Знаешь, такие скользкие типы без морали и принципов. Они становятся шпионами, ворами. У них острый нюх и зрение — настоящие охотники. Но я думаю, это всё сказки. Хотя кто знает? — её голос под конец дрогнул.