Долго разминал онемевшие пальцы, растирал руки и плечи, пытаясь разогнать кровь по застывшим венам. Получилось разогреться теплее, но ледяная глыба из груди никуда не делась. Каждый глубокий вдох отдавался слабым жжением в легких.

Пятиминутная медитация помогла окутать ледяную Ци своей силой и стало еще легче.

Пока Барт поторапливал остальных, я поприседал, несколько раз отжался, разгоняя кровь. Потом подхватил короб и первым вышел из пещеры. Нужно поспешить.

Воздух снаружи был ледяным и обжег горло.

Буря утихла. Ветер всё ещё гнал позёмку по заснеженным склонам, поднимая мелкий снег в воздух, но его порывы больше не сбивали с ног. Я щурился, стараясь разглядеть хоть что-то в сером мареве, но всё вокруг оставалось размытым — небо скрывали тяжёлые тучи.

Пока пещеру не покинули остальные, я откопал спешно собранные травы. Стебли и листья выглядели замёрзшими, хрупкими. Я не стал стряхивать с них снег, боясь повредить, и аккуратно уложил в короб и снова повесил его на плечи.

Ветер бросил мне в лицо горсть ледяной пыли, и я инстинктивно зажмурился. Подняв голову к небу, я заметил, как тучи клубятся над горными вершинами. Далеко на горизонте виднелись редкие просветы между облаками, но солнце всё ещё не пробилось сквозь плотный серый покров.

— Жаль, что непогода утихла. В буране двигаться гораздо проще, — пробормотал Барт, шагнув на снег. Команда вышла из пещеры следом, ёжась на холодном ветру.

— Почему? — спросил я.

— Потому что духи или звери нас не услышат и не увидят, если только не наткнутся на нас лицом к лицу. А ещё ты когда-нибудь слышал о снежной слепоте?

— Расскажи.

— Когда небо не заслоняют тучи, снег вокруг отражает свет. Побудешь в таком состоянии полчаса, и тебе кажется, будто всё вокруг белое. Глаза начинают болеть, а потом, если ты так и не выбрался с горы или не нашел темную щель, куда можно забиться, ты вообще ничего не видишь. Даже если закрыть их или надеть повязку — бесполезно. Свет слепит тебя. Иногда зрение возвращается через день, иногда — через три. Но все это время ты бесполезен и беспомощен. Вот поэтому хорошо, что над горой почти всегда висят тучи.

Остальные слушали молча, осматривая окружающий пейзаж.

— Все, двинули, — махнул рукой Барт.

Мы прошли метров двести, а потом — свернули вверх, на узкую горную тропу. По пути здоровяк достал заметенный снегом сверток и повесил его на плечи.

Тропа тут была похуже, чем та, по которой мы ходили прежде. Обледенелая, скользкая — каждый шаг требовал осторожности. Я цеплялся за выступы на стене, мимо которой мы шли, и старался не смотреть в сторону.