Мы были еще живы и могли сражаться. Я не понимал, что сделала Супермонада, зачем она ушла и собирается ли вернуться. Но я пока полностью контролировал себя, директивы Прометея не были доведены до конца, София прервала их дважды, а Сумрак не получил Ядро. Сценарий врага сорвался, а значит, у нас еще оставались шансы. Ледяная мощь Тьмы приближалась, сжимая невидимое кольцо, однако кто сказал, что она непобедима⁈

— Куда делась София?

— Не знаю, — с трудом ответил я. — Мы можем рассчитывать только на себя.

— Принял. Какие будут приказания, Грэй?

— Первое: готовить Ядро к обороне, — распорядился я. — Немедленно выдать и имплантировать все резервные Геномы. Задействовать все, что у нас есть. Стоять до последнего. Второе: если вы поймете, что Ядро может попасть в руки врага, а София к тому времени не вернется, приказываю применить директиву «Немыслимое». Во избежание противодействия со стороны Стеллара, активировать ее должны исключительно Одержимые.

— «Немыслимое»⁈ — ахнула Арахна. — Ты… ты уверен, Грэй?

Все руководство Первого Легиона прекрасно знало, что это за директива. Мы разработали ее вместе, в строжайшей секретности, на тот крайний случай, если Ядро на Черной Луне будет захвачено Тьмой. Такая работа — предусмотреть действия при самом страшном развитии событий. Сейчас он наступил — и мы должны были идти до конца.

— Да. Уничтожайте Ядро, — жестко ответил я. — Это будет лучше, чем отдать его Шарду!

— Айве, — медленно кивнул Кастор. — Что насчет тебя, Грэй?

Я прекрасно понял, на что он намекает. И отчеканил:

— И третье: полностью заблокируйте все входящие сигналы от меня на всех диапазонах, Арахна подскажет настройки…

Необходимо было исключить повторную возможность взятия их под контроль. Никто не знал, какие еще «сюрпризы» подготовил Прометей. Опыт с гранд-координатором дал нам возможность проанализировать, каким образом управляющие директивы передаются нейросетям других Инкарнаторов. Когиторы могли использовать вокс-сигналы и взламывать любые сетевые протоколы, однако ничего не могли поделать, если оппонент глух и слеп.

Иконки Инков гасли, голоса стихали — меня отключали ото всех каналов связи. Остался только тактический интерфейс Первого Легиона, где я мог следить за развитием событий. Алиса, Ворон, Кастор, Цирцея, Арахна, Гнозис и другие, ставшие мне ближе, чем друзья, один за другим касались меня — рукой или шлемом, словно прощаясь навсегда. Я вытянул руку и отдал салют Первого Легиона и они синхронно повторили его.

Слова были больше не нужны. Нас ждала, безо всякого преувеличения, последняя битва Первого Легиона. Семь сотен — нет, уже меньше, Инкарнаторов вновь всколыхнулись, разворачиваясь в сложное кольцевое построение. Обломки старого Сердца служили неплохим укрытием: за ними, на них и вокруг них занимали позиции боевые звезды, поспешно размечая огневые сектора. Высоко реяло Знамя со звездой Стеллара, а чуть выше в алом тумане сияло лазурью Ядро, возле которого мелькали синие искры «Бореев» и золотые — «Гермесов». Я вызвал предательницу-Мико, смущенно хлопавшую ресницами где-то в уголке оверлея.