Девушка сжалась, видя, как покрытое потеками Тьмы копье летит к ней. Она не успевала ни уйти, ни заслонится. Длинное-длинное мгновение, в котором промелькнуло Ядро, лица Ожога и Ярости и…
Ярость! Она приняла удар, в самоубийственном броске закрыв Льдинку собственным телом. Выпад был так силен, что подругу отбросило за пределы видимости, ее оружие, огромный клинок с кольцами на обухе, изделие Ожога на Мире-Кольце, отлетел под ноги Льдинки, сломанный, покрытый пузырящимся ксеноцитом…
— Где ты, Ожог? Где ты, астра фатида, когда больше всего мне нужен⁈
И, словно отзываясь, воздух взорвался серым вихрем! Мелькающая неуловимая тень, появившись из ниоткуда, на огромной скорости врезалась в Прометея, превратилась в бурлящий клубок, состоящий из А-энергии, теней и кипящей Тьмы. Внутри словно бесновался сошедший с ума зверь, сцепившийся в лютой схватке с чем-то бесконечно меняющимся, а затем жуткий комок взорвался тысячью черных капель! От темного эфемера остались только жалкие клочья Тьмы, пытавшиеся отползти подальше. Изнутри выскользнула неуловимая, очень быстрая тень, от которой отделялись другие живые тени — и они мгновенно смяли, смели со своего пути остальных черных двойников. Льдинке сразу стало легче — близкое средоточие чужой силы пропало, больше не сжимало ее ледяными когтями. Но до победы было далеко — вражеская мощь, вражеская воля никуда не делась, она была единым целым во всей массе этой черной гадости, они просто отсекли одно из тянущихся щупалец…
— Ну что, не ждала, пропажа? — крикнул Ожог. Нет, не Ожог. Этот Инк, темная хищная тень, обвитая сворой других теней поменьше, совершенно не походил на того Ожога, что она помнила, однако Льдинка сразу, мгновенно и безошибочно узнала его. Сердце подсказало — ведь в любом теле и обличье суть одна…
Он встряхнулся, как огромный Кот, сбрасывая с теневого доспеха капли ксеноцита. Знакомо ухмыльнулся:
— Думала, не найду здесь?
Не думала. Ждала. Они обнялись — прямо у Ядра, в клочьях серого тумана, среди дерущихся Инкарнаторов — призрачная девушка и серая тень, совершенно разные и меж тем как будто две половинки одного разбитого целого.
— Я знала, что ты меня спасешь, — прошептала Льдинка, замирая от счастья единения.
— У меня накопился обширный опыт в этом деле! — сказал Кот. — Но умеешь же ты выбирать места! Впрочем, может, оно и к лучшему, а?
— Почему? — счастливо улыбнулась Льдинка. — Почему к лучшему?
— Ядро! — ответил он. — Впрочем, ты уже все поняла сама. Я всегда хотел отдать его тебе, а теперь оно и так наше. Бери его, бери его Память — и отправимся подальше от этого дерьма!