Дар Даат, пришло твое время!

Из меня наружу рванулся огненный вихрь. Одновременно с этим, как в Ургенте, я будто вырос во много раз, заполнив весь Атриум. Золотой шарик Стеллара, паутина Узора, маленькие фигурки Инков и бесконечное море Тьмы потерялись где-то внизу. Пространство исказилось, время замедлило свой ход. Мое сознание, мое «я» тоже уходило куда-то в глубину, уступая место существу несоизмеримо более могущественному и сильному, чем когда-либо мог стать любой Инкарнатор.

Я был сторонним наблюдателем — и одновременно участником. Я был им, был с ним, был одним из тех, чьим воплощением стал «Сфирот». Невозможное ощущение единого целого. Ни Прометей, ни Тьма, ни Даат не ожидали рождения подобной сущности из слияния душ, и именно это единство было нашей последней надеждой.

Сфирот.

Тахионное излучение жгло подобно палящему солнцу, и треснувший свод Атриума снова сдвинулся, защищая нас всех. А затем внутри родился ослепительный блик «Поцелуя Солнца». Такой мощи, что мог породить только Сфирот.

Атриум Тьмы затопил солнечный свет, превратившийся в шторм синего огня, бушующий везде, кроме области в центре, где находилось Ядро, Льдинка и уцелевшие Инкарнаторы. Тьма горела и корчилась, пытаясь сбежать обратно в норы, но ничего не выходило — ревущее пламя проникало и туда, безжалостно выжигая остатки ксеноцита. Несколько мгновений — и все было кончено, ледяная мощь Примы растаяла без следа.

А затем в свете утихающего пламени я увидел на своей ладони золотую жемчужину Стеллара. Возле нее стояла Льдинка, призрачная и прекрасная, и держала за руку сумеречную тень, в которой я без удивления узнал Кота.

То, чем я стал, как будто смотрело на нее, а Льдинка смотрела в ответ, гордо и бесстрашно. Сотни призраков вились вокруг ее Узора, а за плечами стояли молчащие Инки и реяло Знамя Первого Легиона. Стало пронзительно ясно, кем она была, кем стала и что сейчас хочет сделать. Всегда оставайся человеком, учил Инков Прометей. А высшая мера человечности — самопожертвование ради других.

Льдинка вскинула руку в легионном салюте. И то, чем я стал, повторило его — отдавая честь ей и им всем, пришедшим сюда и все-таки сумевшим совершить невозможное.

Последний, прощальный салют Первого Легиона.

Узор, пронзающий Льдинку, Инков, Стеллар, Атриум, легкой щекоткой впитался прямо в меня. Не оглядываясь, Льдинка шагнула вперед, внутрь меня — первой из всех.

Она отдала Стеллар. Она отдала себя. Тень Кота замерла, как будто не веря в происходящее, а потом бросилась следом.

И остальные души Инков, сотни, тысячи призраков — много, много больше, чем я привел на Черную Луну, — закружились вокруг стремительным потоком, вслед за ними вливаясь в азурическую сущность Сфирот.