Орки застыли, их лица превратились в каменные маски. Урсула, стоявшая рядом со мной, медленно сняла свой шлем. Её губы дрожали, но она не плакала. Её глаза, обычно горевшие яростью, сейчас были пустыми, выжженными, как эта долина.

— Мои… родичи… — прошептала она, и в этом шёпоте было больше боли, чем в самом громком крике.

Один из её воинов, огромный, бородатый орк, который в одиночку мог справиться с пещерным медведем, вдруг рухнул на колени. Он зачерпнул горсть серого пепла, смешанного с костяной крошкой, и завыл. Этот вой, полный первобытной, нечеловеческой тоски, подхватили другие, плач целого народа.

— Оцепить периметр, — мой голос прозвучал тихо, чужеродно. — Разведка, осмотреть окрестности. Искать следы, выживших, любые зацепки.

Я подошёл к Урсуле. Она всё так же стояла, глядя на это поле смерти.

— Здесь не было боя, — сказал я тихо.

Она медленно повернула ко мне голову.

— Я хочу их крови, Железный, — сказала она, и её голос был похож на скрежет металла по камню. — Я хочу вырвать их сердца и скормить их степным гиенам.

— Ты её получишь, — пообещал я. — Но сначала нам нужно понять, как они это делают. Где другие лагеря? Куда они ушли?

Я прошёл в центр сожжённого стойбища. Мои инженеры и сапёры уже работали, осматривая воронки и пожарища. Но я искал то, что не вписывалось в общую картину. И в итоге это нашёл. В стороне от основного пепелища, у небольшого ручья, нашёл несколько свежих следов. Не эльфийских сапог, не орочьих мокасин. Маленькие, почти детские следы босых ног. Они вели от ручья в сторону невысоких скал, теряясь на каменистой почве. Кто-то видел всё это и сумел уйти. И если мы его найдём, мы получим ответы.

— Лира! — крикнул я, и моя главная ищейка тут же материализовалась рядом.

Я указал на следы, лисица кивнула и, свистнув, подозвала двоих своих кицуне. Они, как призраки, склонились над землёй. Надежда, слабая, призрачная, но всё же надежда, шевельнулась во мне. Эта бойня должна была иметь свидетелей. И я должен был их найти.

* * *

Картина тотального уничтожения давила на психику. Мои солдаты, даже ветераны, ходили по выжженной земле с каменными лицами, стараясь не смотреть на горы обглоданных костей. Но работа есть работа. Я разбил всю долину на квадраты и отправил поисковые группы. Орки, немного придя в себя, с мрачной решимостью прочёсывали каждый овраг, каждую рощу. Лира со своими хвостатыми бестиями взяла самый сложный участок, те самые скалистые предгорья, где терялись те самые, еле заметные следы. Скритч и его ратлинги, как всегда, ушли под землю, проверяя каждую нору, каждую пещеру.