— Держаться! — рявкнул я в ответ. — Умрите, но держитесь! Эссен, перебрось все оставшиеся гранаты с центрального склада на седьмой! Бегом! Ждём баржи, согласно графику, прибытие через четыре часа.
Я знал, что оголяю другой участок, но сейчас нужно было спасать этот. Мы играли в «тришкин кафтан», затыкая одну дыру за счёт создания другой.
А затем у меня перехватило дыхание от увиденного…
Я не видел, что там происходит, лагерь тёмных был скрыт за холмами. Но я видел, как небо над ним окрасилось в багровый цвет, и слышал глухие, мощные разрывы, от которых содрогалась земля даже здесь.
Сначала это было едва заметное изменение в поведении врага. Один из «Таранов», который методично долбил стену четвёртого бастиона, вдруг остановился. Просто замер на полушаге, затем его огромное тело содрогнулось, и он тяжело завалился на бок без видимых причин. Следом за ним ещё один. Полевые маги тёмных, чо методично обстреливали нас, вдруг начали переглядываться, их заклинания стали сбиваться. В их рядах началось какое-то смятение, паника.
— Лира, — пронеслось у меня в голове. — Она смогла…
Атака на наши стены захлебнулась. «Жнецы» и «Серпы», лишившись команд, остановились, а потом, подчиняясь какому-то инстинкту, начали в панике отступать, давя друг друга. Бой ещё не был окончен. Но я знал, что мы переломили его ход. Хоть и цена была чудовищной, но мы выстояли.
Я опустился на стул, чувствуя, как по всему телу разливается свинцовая усталость. Война продолжалась, сегодня мы купили себе ещё один день. Один кровавый, страшный, но наш день…
Глава 17
Я смотрел, как рушится управление. Армия, ещё час назад казавшаяся несокрушимой, превращается в обезумевшее, паникующее стадо. Чудовища, лишённые командного импульса, метались по полю боя, давя в суматохе и своих, и чужих. «Жнецы», эти юркие твари, подчиняясь какому-то древнему инстинкту самосохранения, пытались зарыться в землю, но попадали под огонь моих миномётчиков, которые теперь методично, квадрат за квадратом, перепахивали поле боя, превращая его в братскую могилу.
Победа? Да, несомненно. Но какой ценой… Я опустил окуляры трубы, и в уши снова ворвался адский грохот, от которого, казалось, вибрировали сами кости. Мои бастионы, мои наскоро возведённые из земли, палок и орочьего упрямства форты, представляли собой жалкое зрелище. Склоны были черны от копоти и крови, стены из габионов превратились в рваные, осыпающиеся раны, из которых, словно кости, торчали прутья и камни. Траншеи были завалены телами вперемешку с хитиновыми панцирями тварей.