И тут голос подала Урсула.
— Они правы, Михаил, — сказала она тихо, но её голос прозвучал в наступившей тишине, как удар гонга. Она встала и подошла к центру шатра. — Нашему народу нужен единый лидер. И им можешь быть только ты…
Глава 6
Тишина в моём штабном шатре после ухода вождей была оглушительной. Густой, вязкой, она давила на барабанные перепонки похлеще, чем гул в подземельях Кхарн-Дума. Урсула своим заявлением не разрешила проблему, она её трансформировала. Перевела из плоскости простого математического уравнения с множеством неизвестных в область высшей математики, где фигурируют интегралы и такие материи, о которых я, как инженер, имел лишь смутное представление. Я остался один на один с этим… предложением, от которого, как я нутром чуял, отказаться было нельзя. Это был не вопрос чувств или желаний. Это была чистая, незамутнённая политика, обёрнутая в потрёпанные шкуры и приправленная запахом степных трав и крови.
Победа в Каменном Круге стала детонатором. Она не принесла мира, о нет, просто сменила тип войны. Вместо открытого, честного боя с тёмными эльфами началась другая, куда более грязная и непонятная для меня партизанская война в собственном тылу. Политическая возня, которую я ненавидел всеми фибрами души. Это как в идеально отлаженный механизм насыпать горсть песка, мелкого, противного, который скрипит на зубах и забивается в самые тонкие сочленения, грозя остановить всё к чертям собачьим.
Первыми «песчинками» стали вожди. Они повалили ко мне нескончаемым потоком. Каждый со своей свитой, каждый с подобострастной улыбкой на грубом, обветренном лице и хитрым блеском в глубине глаз. Они несли дары. Ох, эти дары… Я, человек, привыкший к военной утилитарности, к тому, что каждая вещь должна иметь своё чёткое предназначение, смотрел на это с плохо скрываемым раздражением.
Вождь клана Быстрого Ящера притащил мне великолепного степного скакуна, жеребца с огненной гривой и дикими, умными глазами. Прекрасное животное, спору нет. Вот только я не был кавалеристом и передвигался либо пешком, либо на паровом тягаче. Этот жеребец требовал ухода, фуража, отдельного коновода. Лишняя головная боль и обуза для логистики. Я принял дар со сдержанной благодарностью, мысленно прикидывая, сколько тушёнки можно было бы из него сделать.
Вождь клана Дырявого Черепа, старый, высохший орк, похожий на мумию, преподнёс мне огромный бочонок с какой-то мутной, вонючей брагой. Он уверял, что это «Слеза Предков», напиток, который пьют только великие вожди перед битвой, и он дарует ярость и отвагу. Я вежливо пригубил эту бурду, только от запаха которой я готов был унестись в страну розовых единорогов. На вкус она напоминала смесь скипидара с протухшей капустой. Ярости она точно не даровала, разве что ярость к тому, кто её изготовил. Но я кивнул, процедил что-то про «крепкий, истинно мужской напиток» и приказал убрать бочонок с глаз долой и от греха подальше. Надо написать, чтобы применяли сей напиток для особо изощрённых пыток тёмных…