Я показал карту Урсуле, её лицо окаменело.
— Мы должны спешить, — прошептала она.
Я молча кивнул, эта маленькая победа не принесла радости. Она лишь подтвердила худшие опасения. Мы опоздали для многих. Но, возможно, ещё успеем спасти тех, кто был отмечен на этой проклятой карте вопросительным знаком. Я посмотрел на восток, там, за холмами, горели костры огромной армии. И теперь они знали, что в их степи вернулся хищник.
Глава 2
Обратный путь до нашего временного лагеря, где под прикрытием ночи затаилась основная часть моей армии, прошёл в почти полном молчании. Орки больше не выглядели победителями, они шли, как на похороны, и ярость в их глазах сменилась тяжёлой, глухой скорбью. Они увидели доказательство того, о чём до этого лишь догадывались. Их народ не просто теснили, не просто вели с ним войну, его планомерно и методично стирали с лица этой земли.
Когда мы вернулись, лагерь уже был готов к выступлению. Паровые тягачи стояли под парами, шипя и выпуская в холодное ночное небо клубы дыма. Брунгильда лично проверяла каждый механизм, каждого водителя, каждую заклёпку. Мои «Ястребы» и легионеры уже были построены, проверяли оружие, пополняли боезапас. Встретили нас молча, лишь короткими кивками. Никто не задавал лишних вопросов, новость о том, что у нас есть карта, разнеслась по лагерю быстрее ветра.
Через час мы уже двигались. Огромная, тёмная змея из тысяч солдат и десятков паровых машин, растянувшаяся по ночной степи. Мы шли на север, к ближайшему стойбищу, отмеченному на карте жирным красным крестом. Шли не таясь, на полной скорости, на которую были способны наши тягачи. Время было против нас.
Мы почувствовали его раньше, чем увидели. Едкий, тошнотворный запах старого пожарища, смешанный с приторно-сладкой вонью разложения. Ветер нёс его нам навстречу, орки, чей нюх был куда острее человеческого, морщились и сплёвывали. А потом наступила тишина. Та самая, мёртвая, абсолютная тишина, которая бывает только там, где ещё недавно кипела жизнь. Ни стрекота кузнечиков, ни лая собак, ни детских криков. Ничего.
Стойбище клана Чёрного Топора было огромным. Оно раскинулось в широкой долине, и то, что мы увидели, когда вышли на её край, заставило даже моих самых закалённых ветеранов замереть. Это было не поле боя, натуральная скотобойня. Сотни огромных юрт, от которых остались лишь почерневшие остовы, торчащие из пепла, как рёбра гигантского, истлевшего скелета. Земля была чёрной, выжженной, усеянной обломками домашней утвари, разбитыми повозками и… костями.
Белые, обглоданные дочиста, они были повсюду. Сваленные в кучи у бывших колодцев, разбросанные по улицам, торчащие из пепелищ. Кости взрослых, детей, стариков. Это было сделано не в пылу битвы. Это была методичная, холодная, промышленная зачистка. Я видел места, где, очевидно, сгоняли всех в одно место и просто сжигали заживо. Видел следы от огромных, когтистых лап, которые мы уже встречали у Каменного Щита. Эти твари просто пожирали, сдирая плоть с костей.