Пять чёрных молний сорвались с места. Райхенбах даже не успел закричать. Первый варг сбил его с ног, второй вцепился в горло, разрывая артерию, и на брусчатку хлынул фонтан алой крови. Остальные три начали рвать тело на части. Крик ужаса, который было вырвался из глотки графа, тут же потонул в рычании и отвратительных, влажных звуках рвущейся плоти.
Одновременно с этим грянул сухой, как щелчок хлыста, винтовочный залп. Это мои «Ястребы», по заранее отданному приказу, привели в исполнение приговор для остальных заговорщиков. Десяток аристократов, стоявших возле расстрельной стены, как подкошенные, мешками повалились на землю. Чисто, эффективно, без лишнего шума и жестокости. Контраст между диким, первобытным правосудием орков и холодной, механической эффективностью моих стрелков был разительным. И этот контраст был лучшей демонстрацией моей новой власти. Я мог быть и цивилизованным, и варваром в зависимости от обстоятельств.
Когда всё было кончено, на площади повисла мёртвая, оглушающая тишина. Толпа молчала, потрясённая до глубины души. Они смотрели на растерзанное тело графа, на аккуратный ряд трупов аристократов, на варгов, которые, вымазав морды в крови, снова сидели у ног Грома, и на моих стрелков, которые уже перезаряжали свои винтовки с деловитым и скучающим видом.
Я повернулся к балкону, герцог Ульрих был бледен, как полотно, его рука судорожно сжимала подлокотник кресла. Элизабет, стоявшая рядом, тоже была бледна, но смотрела прямо, не отводя взгляда. Она понимала, что это было необходимо.
Я слегка склонил голову в вежливом, но не подобострастном поклоне.
— Ваша светлость, — мой голос в наступившей тишине прозвучал неожиданно громко и отчётливо. — Замок ваш, мятеж подавлен.
Я сделал паузу, обводя взглядом площадь, растерзанные тела, своих суровых воинов.
— А теперь, если позволите, у нас очень много работы…
Глава 15
Обратный путь по подземной реке был похож на погружение в безду между прошлым и будущим. Тишина, нарушаемая лишь мерным, утробным пыхтением парового котла, и непроглядная тьма за пределами круга света от наших фонарей. Здесь, в этом бесконечном каменном туннеле, вырезанном в теле планеты, не было ни времени, ни пространства. Только движение вперёд, по чёрной, маслянистой воде, к новой точке на карте моей безумной жизни.
Я сидел на ящике со снарядами, кутаясь в плащ. Влажный, холодный воздух пробирал до костей. Я закрыл глаза, но вместо темноты перед внутренним взором стояли картины последних дней. Залитая кровью площадь Вольфенбурга, растерзанное варгами тело графа Райхенбаха. Болтающийся на крюке труп епископа Теобальда. Удивлённо-остекленевшие глаза аристократов, скошенных винтовочным залпом. И тысячи лиц в толпе, на которых страх сменялся восторгом, а восторг жадным ожиданием новых зрелищ.