Я отложил циркуль, моё чутьё выживальщика завопило благим матом. Если уж Лира говорит, что всё плохо, значит, дела обстоят хуже некуда.

— Насколько плохо? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

— Переворот, — отчеканила она. — Тихий, почти бескровный. Герцог Ульрих жив, но он под домашним арестом в собственном замке. Вся власть в руках «партии войны», графа Райхенбаха и епископа Теобальда.

Вот дерьмо. Я ожидал интриг, саботажа, попыток сместить меня с должности. Но не ожидал полноценного государственного переворота. Мой тыл, который я считал хоть и проблемным, но надёжным, только что перестал существовать.

— Как им это удалось? — я поднялся, нервно заходив по шатру. — У Ульриха была гвардия, были верные люди!

— Были, — кивнула Лира. — Но основные силы, включая твоих «Ястребов» и большую часть гвардии, здесь, с тобой или в форте глотки Грифона. В столице остался лишь гарнизон, который Райхенбах и Теобальд загодя наводнили своими людьми. Они просто заблокировали герцога в замке и объявили о создании Регентского совета «для более эффективного ведения войны». Большинство аристократов, которые тебя ненавидели, их поддержали. Народ безмолвствует, как всегда.

Она говорила сухо, бесстрастно, как будто зачитывала отчёт. Но я видел, как напряжены её плечи, как тонкие пальцы сжимаются в кулаки.

— Что с Элизабет? — это был главный вопрос.

— В безопасности. Пока, — уточнила Лира. — Она в своём родовом замке Вальдемар, с отцом. Райхенбах не посмел её тронуть, слишком влиятельная фигура. Но её замок, по сути, в осаде. И это не всё.

Она сделала паузу, и я понял, что сейчас будет самое худшее.

— Регентский совет объявил тебя предателем.

— Что⁈ — я замер.

— Официальная версия, — продолжила Лира всё тем же ледяным тоном, — звучит так: барон Михаил Родионов, вместо того, чтобы вести войну с тёмными, заключил союз с дикими орками, узурпировал власть в степях и создаёт собственное варварское королевство, угрожающее землям герцогства. Все твои титулы и земли аннулированы. Любой, кто будет поддерживать с тобой связь, объявляется государственным изменником.

Я сел, воздуха не хватало. Это был идеально рассчитанный, сокрушительный удар, который отрезал меня от всего. От ресурсов, от снабжения, от политической поддержки. Я из героя, спасителя Каменного Щита, в одночасье превратился во врага государства, мятежника, стоящего в одном ряду с тёмными эльфами. Эти ублюдки не просто предали, они перевернули доску, объявив чёрное белым.

— Но и это ещё не всё, — Лира подошла ближе и положила на стол небольшой, туго свёрнутый свиток. — Это от моих «девочек» с восточной границы. Две недели назад тёмные эльфы начали новое наступление. Не здесь, в степях, а на северо-востоке, в предгорьях Серых Пиков, это не просто рейд.