— Какой урод только так ее назвал, — с раздражением поморщился гость.

По его лицу пробежала трещина, разрывая маску, и сквозь прореху заалело, заискрилось пламя. Фигура тоже менялась. Стала шире в плечах. Кожа загрубела, темнея, и по ней тонкими прожилками потекло пламя. Лицо стало величественнее. Глаза засияли золотом огня. В волосах поселились искры. А на голове возникла корона с пылающими навершиями.

Шлейх отдал ментальный приказ таширам-волкам поторопиться с эвакуацией учеников. Остальные охранники, следуя его приказу, двигались к кабинету. Так себе план, но хоть отвлекут на время.

— Нормальное имя, — пожал плечами Шлейх, добавив: — Подходит. Волосы же серые.

— Дурное имя, — не согласился король, разминая плечи — и на пол попрыгали алые искры, выжигая темные пятна на дереве. — Это как тебя какашкой назвать. Впрочем, ты и есть — испражнение этого мира. Продаешь детей…

— Не тебе меня судить! — разъяренно подскочил с места Шлейх, теряя выдержку. — Ты хоть что-то для них сделал? Не для сытых и богатых, а для тех, кого пьяный папаша по вечерам колотит, а дома с трудом можно корку хлеба найти?

— Все мои дети сыты, — недовольно проворчал огонь, запуская пятерню в волосы и сдвигая корону на бок.

— И поэтому ты создал маленькую страну, где можешь каждого контролировать? — с насмешкой отозвался Шлейх. — Я читал историю Асмаса, прежде чем отправить туда Пепел. Ты устроил государство, где люди зависят от огневиков, и те могут жить в почете и достатке. Где огневики правят огневиками. А вулканы дают одновременно силу и поддержку власти. Ты поэтому заставил их переехать? Небось и с тогдашним правителем специально рассорил, чтоб заговорщиками объявили и с родины выгнали?

— Ах ты пепел навозный, совсем мозги сгнили таким кидаться? — взревел его величество, полыхая так ярко, что Шлейх на мгновение ослеп. Щиты жалобно задрожали, едва выдерживая напор. Запахло паленым. И это в его кабинете, где какая только защита ни была наложена!

Хотя вряд ли есть щиты, что выдержат такое. Это ж как вулкан у себя под ногами создать.

— Что? Правда жжется? — ничуть не испугался гнева его величества Шлейх. Проморгался. Вытер слезы. Подтянул, напитывая, щиты.

— Так я и не осуждаю. Сам бы для своих детей такое сделал, если бы мог, — проговорил он, ладонью гася воспламенившийся на столе лист бумаги.

И сделал бы. Только где его возьмешь — тот самый идеальный мир, где всем хорошо, нет сволочей и предателей? Даже если убить всех плохих, дети, вырастая, вновь наполнят мир болью. Замкнутый круг…

— Не врешь, — протянул король, вдруг успокаиваясь. — Детей вон выводишь, спасая. Зверье только зря. Я ж тебе их прожаренными тушками верну.