— Вернешь, — согласился Шлейх, думая о том, как бы не заметно добраться до одного артефакта…

— А с Асмасом…

На столе перед Шлейхом вдруг возник ало-зеленый шарик — размером с пол ладони.

— Пей, на сухую такие разговоры не ведутся, — приказала стихия, и перед ней возник пылающий кубок, из которого вился подозрительный серый дымок.

Шлейх покорно двумя пальцами подцепил шарик, поднял, приготовившись к смерти — лучше так, чем сгореть заживо.

— За настоящих врагов, — озвучил тост король, залпом опрокидывая в себя содержимое кубка.

Принюхался к рукаву. Поморщился:

— До сих пор воняет. Не дом — помойка. Ваши спасибо должны сказать, что сжег.

Шлейх не стал уточнять, что кто там еще пал жертвой гнева огня. Если бы знать, что стихия мстит за каждого из своих детей… Не стал бы связываться с девчонкой, сдав властям.

Он закинул шарик в рот. Раскусил — и задохнулся. Вниз, по пищеводу, рванула волна обжигающего пламени.

Шлейх согнулся, закашлялся, хватая воздух ртом.

— Слабак, — хмыкнули над головой. — А говорили Фаттара то, Фаттара се. Даже огневуху пить не умеете.

Шлейх слепо пошарил по столу. Потом добрался до шкафа, где держал графин с водой. Присосался жадно, ощущая, как утихает пожар внутри. В голове поплыло. Мир вдруг стал ужасно простым. И чуточку смешным…

Он открыл шкатулку, лежавшую на полке, активировал артефакт, копию того, что держал в подвале для самых непослушных детей. И воздух в кабинете похолодел. Мир дрогнул, потемнел — словно туча в окно заглянула. Тьма собралась в углах. Зашевелилась. Зашептала. И от этого шепота душа льдом начала покрываться, зная, что где-то сейчас, в мире, рождается ее самый главный страх.

Шлейх поспешно вцепился в защитный амулет, висевший на шее.

— По второй? — невозмутимо предложил его величество, не обращая внимания на происходящее в кабинете.

— И тебе совсем не страшно? — растеряно изумился Шлейх.

— А должно? — хмыкнули вдруг из другого угла кабинета.

Полный дурных предчувствий Шлейх посмотрел в ту сторону. Наткнулся взглядом на второе величество и начал сползать на пол. Рукой уцепился за край стола. Добрался до кресла. Рухнул в него.

— Ты боишься сам себя? — прошептал севшим от потрясения голосом.

— Удобно, правда? — хмыкнул первый король. — Теперь тебе придется пить с нами по очереди. Ну или отвечать правду. Меня одна, гм, дочь научила этой игре. Так как к тебе попала девочка?

И перед носом у совершенно растерявшегося Шлейха замаячил уже знакомый шарик.

— Я никого насильно в школу не тащу. У них выхода нет. Или улица, или я, — язык заплетался, мысли путались, и Шлейх держался лишь на силе упрямства, запрещая себе проваливаться в беспамятство. — А тут ребенок… Предложили купить. Память ей затуманили еще до меня. Ну я и придумал про семью, которая ее спрятала и про убийц. Понимаешь, детям нужна вера, что их не бросили, что семья придет и заберет. Вот я и рассказываю им сказки…