И да, я улыбался, кланялся и благодарил. А что еще делать? Я рад, что эти люди помнят, кто дал им эту работу и обеспечил недосягаемые вершины денежного содержания. Да и открыл новые перспективы в медицине. Вот только портрет забирать не буду, пусть Моровский у себя в кабинете вешает.

Когда поздравляющие рассосались, я повернулся к Михаилу Петровичу. А то он стоял забытый и почти чужой на этом празднике жизни. Немного подтолкнул его вперед, и сказал:

— Вацлав Адамович, это наш коллега из Тамбова, доктор Бортников. Представляете, он там в одиночку организовал скорую, и ездит на вызова на велосипеде!

— Я помню, вы на съезде были, — пожал ему руку Моровский. — Михаил Петрович, если не ошибаюсь?

— Он самый, — почему-то смутился мой спутник.

— Доктор к вам на стажировку. Поэтому гонять как новобранца, чтобы через месяц всё знал и еще больше умел. Федор Ильич, — обратился я к Чирикову, — попрошу устроить нашего гостя, чтобы никакой нужды не испытывал. И приглашаю всех… давайте к семи, что ли, поедем поужинаем… да хоть в «Прагу».

— Всё сделаю, — кивнул стоящий в стороне Должиков.

Надо украсть его отсюда, сманю тройной зарплатой. Будет упираться — организую похищение.

* * *

Естественно, покоя мне не дали. Сначала подступился Винокуров-старший. Он схватил меня за рукав и попытался куда-то утащить. Но я не муха-цокотуха, во мне килограммов чуть побольше.

— Александр Николаевич, уважаемый, понимаю, дело у вас важное и отлагательств не терпит. Но верите — я только с поезда, и мне ужасно хочется посетить ватерклозет. А после этого залезть в ванну и помыться. Так что следуйте в фарватере, а дома у меня всё расскажете.

— Извините, Евгений Александрович, — сказал Винокуров.

Но не смутился и не отстал. Так и дошел за мной до заветной двери на третьем этаже. Дверь оставили открытой: вещи заносили, да и не стали закрывать, зная, что я наверх поднимусь. Чужие здесь не ходят, а свои и подавно без приглашения не зайдут.

— Излагайте, — велел я, садясь за стол в своем кабинете.

Вот молодцы сотрудники — порядок поддерживают, нигде ни пылинки, все протерто до блеска. Чирикову премию выписать за образцовое ведение хозяйства.

— Вопрос деликатный, — начал Винокуров.

— Требует жениться? Беременна? Родственники угрожают?

— К-кто? — удивился Александр Николаевич.

— Обычно так начинают рассказ о сложных личных обстоятельствах, вызванных пренебрежением вопроса предохранения от нежеланной беременности.

— Нет, что вы, — замахал руками Винокуров. — Не это. Я хотел просить способствовать смягчению наказания нашего товарища. Николай — очень талантливый медик, поверьте, это так. Он способен на гораздо большее, чем я. Я сейчас про Семашко…