Естественно, на вокзал я Гамачеков провожал. Как без этого? У них впереди долгая дорога — Варшава, потом Берлин, и только оттуда домой, в Вюрцбург.

Кузьма тащил корзину всякой снеди долгосрочного хранения, чтобы невеста с тестюшкой будущим не почувствовали голода ни на секунду. У меня руки были свободными, потому как букет алых роз я вручил Агнесс. Да, я знаю, что невесте надо дарить белые, ибо непорочность и чистота. Но мне нравятся алые. Не цвета венозной крови или печенки на разрезе, а посветлее. И мне по барабану, что они там символизируют.

Агнесс выглядела бледной, как будто всю ночь не спала, о чем-то размышляла.

Герр Гамачек проявил деликатность, ушел в купе. Я посмотрел на часы — до отправления поезда времени еще было достаточно, отчего бы и не пообщаться. Похоже остались какие-то недоговоренности.

Агнесс в тревоге мяла платочек, потом не выдержала, тяжело вздохнула:

— У меня состоялся сложный разговор с отцом. Пожалуйста! Не перебивай.

Я повернулся к Кузьме, который стал в трех шагах, даже корзину на землю поставил, скомандовал:

— Что застрял⁈ Иди к вагону.

Мы остались вдвоем.

— Так вот. Отец мне повторил ровно то, что я тебе сказала вчера. Когда мы познакомились, ты был простым врачом из России с немного смешным именем. Да, чуть-чуть знаменитым, но я подумала — ничего, появятся новые открытия у других, и слава нам не будет мешать. Приехала, и оказалось, что тебя знают министры, а императрица разговаривает со мной ради того, чтобы ты вылечил ее подругу.

— Ты ошибаешься. Она просто проявила вежливость.

— Не перебивай, пожалуйста! И это торжество… Дворец, Великие князья, сестра герцога Гессенского ведет меня есть мороженое и берет адрес, чтобы вступить в переписку. Тебе дали орден! Прямо на помолвке! На следующий день ты играешь в теннис с императором! И я испугалась. Отец тоже. Мы же не князья и даже не дворянского рода.

Агнесс перевела дух, собираясь продолжить. Да уж, накипело у девчонки. А вот это обстоятельство с адресом для дружеской переписки для меня совсем новость. Ничего так ее взяли в оборот…

— Ты хочешь расторгнуть помолвку?

Произнести это мне было сложно, но как говорится, «лучше горькая, но правда, чем приятная, но ложь».

— Тебе не стыдно? — Агнесс всплеснула руками. — Как можно так говорить? Я люблю тебя!

Щеки у моей невесты раскраснелись, глаза заблестели. Девушка выудила из рукава платья платок и промокнула уголки для профилактики возможного избытка влаги. — Я хочу быть с тобой! И переживаю, что эти люди могут сделать тебе плохо! Точнее, нам. И я не верю им ни на секунду! Потому что мы для них никто. Вот чего я боюсь!