— А о чём же ещё? Даже никакие художественные ценности, антиквариат или драгоценные изделия особо не подходят: они там имеются, а поскольку по-настоящему ценных вещей не так уж и много, «дубли» быстро обнаружат, и к ним возникнут вопросы. Ну, разве что, какие-нибудь раритетные автомобили, продающиеся в частные коллекции по бешеным ценам. Но, опять же, это могут быть единичные сделки, а не поток.

— Без санкции руководства страны на такое никто не пойдёт.

— Я тоже так считаю. Как я понимаю, Суслов-младший темой «иновремённых отношений» занимается именно с санкции Политбюро либо некоего «узкого круга» в Политбюро.

— Скорее всего, как раз «узкого круга».

— А слухи какие-то о характере его новой работы ходят?

— Очень смутные. Мол, какой-то серьёзный прорыв в науке, позволяющий резко подтолкнуть научно-технический прогресс.

— Детский сад — штаны на лямках, а не серьёзный прорыв. В сравнении с тем, что могло бы быть. Хоть, блин, сам иди к Брежневу или Щербицкому на разговор. Да не беспокойтесь, Павел Анатольевич, это просто эмоции, а не вариант действий. Я же не враг самому себе. К тому же, я не уверен, что Владимир Васильевич в курсе контакта с будущим. А Брежнев… В нашем временнОм потоке он умер 10 ноября восемьдесят второго года. Может, здесь, из-за того, что свёл нагрузки до минимума после ухода на «кладбище слонов», чуть дольше протянет. Только вряд ли значительно дольше: у Леонида Ильича очень запущенная зависимость от довольно опасного снотворного, которое его просто убивает. К тому же, как вы подметили, без санкции нового Генерального Секретаря и Председателя Президиума Верховного Совета даже Брежнев не способен распоряжаться золотым запасом. И когда он введёт Щербицкого в курс дела по данной теме, можно только гадать.

— А какова твоя позиция по вопросу помощи нам?

— Моя позиция? Помогать надо. И лично у меня имеется возможность помочь. Вот только у меня руки связаны. И если выйду из-под контроля и без разрешения «начну творить добро налево и направо», то пуля, которая уже прилетала в мою башку, может и не застрять в твёрдой оболочке головного мозга, а пройти путь на десяток сантиметров дальше.

— Тебе уже угрожали этим?

— Нет. Но я же не дурак, понимаю, что, если «обломаю» возможность получения «финансовой отдачи», то со мной цацкаться не станут. Против того, что я ковыряюсь в своей писательско-радиоэлектронной песочнице, не возражают, но никакого более серьёзного «вброса» информации до решения вопроса об оплате мне сделать не позволят. Вот мне и приказано сидеть и не рыпаться, пока там не созреют, — ткнул я пальцем в сторону облаков.