Это, конечно, ради шутки. Но ждать девушек пришлось почти час. Я даже успел под душем обмыться: снова тащиться в баню, чтобы смыть пот, просто сил не было.

Явились. Разморившиеся, разомлевшие и довольные-е-е! Травяной чай под исполнение песни про баню (с хоровым ором «Веник, водка и ништяк!») завершили банный ритуал.

— А теперь — марш отлёживаться. Спальные места в гостиной мы со Славиком вам уже приготовили.

— А ты?

— Ну, если пустите куда-нибудь посерединке между вами, то и я к вам присоединюсь, — под общее хихиканье и откровенно оценивающий взгляд Катьки ответил я на вопрос Бородулиной. — Захотите ещё чая — добро пожаловать на кухню. Ужин через полчаса.

По всем троим было видно, как лень им снова тащиться на кухню. Но жрали-то в последний раз ещё часа за два до бани, а калорий она много забрала. Точнее, перекусывали, поскольку я предостерёг от того, чтобы шли париться с полным желудком.

— И какие ощущения после бани? — хитро прищурившись, задал я вопрос гостьям.

После еды и «по-братски» разделённой бутылки портвейна (я привёл им цитату из Суворова: «Год не пей, два не пей, а после бани — продай портки, но выпей») девчата окончательно осовели.

— Здорово! Но спать очень уж хочется, — пропищала Бородулина.

Славка хрюкнул, сдерживая смех, а мне пришлось оправдываться:

— Бывает с непривычки. Правда, и я вам очень уж ударную нагрузку дал. Катюха, ты как себя чувствуешь?

— А нашим самочувствием, значит, не интересуешься?

— Да я по вашим счастливым моськам вижу, что вы в порядке. А вот с Катюхой я, кажется, чуть переборщил.

— Нормально, — махнула рукой Егорьева. — Отошла уже, хоть сначала и тяжеловато было. Я просто не ожидала, что всё будет так… так… серьёзно. Я бы с удовольствием повторила. Но только не сегодня! А спать и правда хочется.

Ещё на несколько минут за столом всё-таки задержались, пока девушки по очереди шмыгали в туалет. Обсуждали шокировавшее всех купание в снегу. Именно оно, а не жар парилки, стало «событием номер один» поездки в Атлян.

— Для меня тоже. И ещё бы с удовольствием поглядел, как вы купаетесь в сугробе, — не удержался и подмигнул я Катюхе, пока Иринка журчала водой в ванной.

— Мишка! — возмутилась та. — Я думала, что только Попцов такой нахал. А ты, оказывается, ничуть не скромнее его. Только ты наглеешь настолько изыскано, что даже обижаться на тебя не хочется. И вообще ты себя ведёшь так, словно ты не семнадцатилетний пацан, а умудрённый жизнью мужчина.

Спасибо за признание!

— Пуля многое переворачивает в голове, — вздохнул я, «сползая с темы сисек» (Ирина закончила мыть руки). — Знали бы вы, как тяжело приходилось в первый год из-за того, что нельзя было париться. Так что я сам теперь балдею, когда попариться удаётся.