Наша компашка тоже почти в полном сборе. Женьке положено быть, как комсоргу. А куда он, туда теперь и Бородулина. Оксанке скучно сидеть в общаге, и она, как говорит молодёжь двадцать первого века, «за любую движуху, кроме похорон». Одна Катрин пообещала прийти только к памятнику, сославшись на какие-то домашние дела: ей до него два шага, полчасика сможет выкроить. Поступало предложение после всего где-нибудь погулять, но пришлось отказаться: Егорьева занята, у меня тоже «важная встреча». С кем именно — уточнять не стал. Так что группкой шли только до техникума, «отсеяв» по дороге сначала Катюху, потом Орлову, а там и я развернулся в сторону проспекта Чернышевского. Может, ещё что-нибудь присмотрю в гастрономе № 1, чтобы попотчевать гостью.

Ане даже звонить в дверь не пришлось: я, как пацан, пялился в окошко, поджидая её, и сорвался с места, едва увидел, что она подходит к подъезду. Аки всамоделешный «жентльмен» принял у девушки плащ, вручил «гостевые» тапки (обслуживание по высшему разряду: «королева Франции», как-никак!).

— Здесь можешь помыть руки, а потом дуй на кухню. Будем набивать чрево после шляния по городу.

Фи тебе, герцог, за такой «подлый» штиль! Хотя я, в общем-то на «бла-ародное происхождение» не претендую. Из рабочих-с мы, в отличие от одной навестившей меня панночки, у которой, судя по фамилии, явно кто-то из предков был польским дворянином. Впрочем, в Польше таких «дворян» — две трети населения. В довоенное время у многих из них из всего хозяйства были только полусгнившая халупа и две курицы, но всё равно — дворянин!

Особых разносолов девушке не предлагал. Ну, супчик сварил. Ну, картофельное пюре забабахал. Ну, своё любимое мясо, тушёное в абрикосовом соусе, вчера приготовил. Она ведь, помимо «прогулки на свежем воздухе» в колонне «Бессмертного Полка» ещё и из Старого Города добиралась, а потом где-то целый час «конспирировалась».

— Чай, кофе, потанцуем?

Про «пиво, водка, полежим» промолчал: слишком уж «смело» для этого времени такое говорить девушке, впервые пришедшей к тебе в гости. Может ведь и за грязное домогательство принять.

— С тортом лучше чай подойдёт. А кофе — лучше потом, когда я твою берлогу буду смотреть и тебя выслушивать.

— Солидно! — оценила Смегельская расставленную по комнате аппаратуру. — Это твоя квартира?

— Нет. Снял у знакомых, уехавших в командировку на три года.

— Вместе со всей аппаратурой?

— Нет, аппаратура моя. А колонки вообще сам собирал.

— Гитара тоже твоя?

— И гитара моя.

— Может, тогда лучше не надо ничего включать, — отреагировала Аня на мою возню с кнопками и регуляторами. — Никогда не слышала, чтобы ты что-нибудь играл и пел.