Дома папа предложил просто изящное решение, как укрыть мои артефакты от лишних взглядов. Мы с ним сколотили этакий глухой ящик-чехол, которым накрыли мои артефакты. А сверху его засыпали… углём, который купили, чтобы зимой топить печку. Контейнер теперь не закрывается на замок, но никому и в голову не придёт разгребать пару тонн угля, чтобы попытаться что-нибудь найти под ним. Какой дурак будет хранить бесценные приборы, не имеющие в это время аналогов, в незакрывающейся железной будке?

Но главной темой мая для меня стала подготовка к выступлению на Ильменском фестивале. Почти каждый день (кроме субботы, когда я уезжаю к родителям), не менее часа трачу на репетиции. И не только конкурсной песни, но и других, которые я буду петь у фестивальных костров.

«Ильменка» в этом году проводится в последние майские выходные, с 29 по 31. Поэтому пришлось «идти на поклон» к «классному папе».

— Владимир Григорьевич, я в субботу буду прогульщиком.

— Что случилось, Мишка?

После того, как я заделался «главным экспериментатором», наедине он, чаще всего, обращается ко мне неформально, демонстрируя особое отношение к моей персоне. Вот и я решил предупредить его о том, что собираюсь нарушить дисциплину.

— Ну, ради такого дела я, так и быть, закрою глаза на это. Но не наглей! Всей компашкой прогуливать собрались?

Увы. Еду на фестиваль один. Насколько я помню, Бородулиной в эти дни не до жизни в палатке, а значит, не едет и Женька. У Катрин какие-то домашние дела, да и как-то подозрительно она поглядела на меня, когда я сообщил, что придётся вместе спать в палатке. Пусть даже не вдвоём, а компанией. А Орлова… Она, может, и не прочь бы вырваться из общаги на этот тусняк, вот только я категорически не хочу сближаться с ней. Согласилась бы ехать Катюха, взял бы за компанию и Оксанку, но вдвоём с ней — нет. Хватит с меня наших с ней отношений в «первой жизни».

Не стал я и проявлять фанатизм, ломясь на фестиваль сразу после окончания занятий в техникуме. С чувством, с толком, с расстановкой собрался, упаковал в рюкзак всё необходимое и, после окончания рабочей перевозки, спокойненько поехал на старый вокзал. Да, его уже начали так называть, поскольку новый, в километре западнее, уже достраивается и будет открыт в ноябре этого года.

Топать с достаточно тяжёлым (чёртова брезентовая палатка!) рюкзаком и гитарой через пути, а потом по дамбе северного берега озера и территории Ильменской турбазы далековато, почти три километра. Но ведь и я молод, полон сил и предвкушения праздника. Так что через час после выхода из автобуса уже ставлю стойки и вбиваю в землю колышки. В «комсомольском» лагере неподалёку от сцены: не ютиться же где-нибудь в одиночку. А что? В горкоме появляюсь не так уж и редко, ребята и девчата знакомые. Если не по именам, то уж на лицо — точно. А тут ещё и увидели, что я с гитарой, так и вообще приняли меня «на ура». Не скучно будет, если учитывать, как многообещающе позвякивают стеклом рюкзаки некоторых припозднившихся…